Tag: Сподвижники Шейха Тиджани

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Избранный сподвижник Шейха

Сиди Махмуд ибн Мухаммад ат-Туниси, да будет доволен им Аллах, принадлежал к избранным сподвижникам Шейха Ахмада ат-Тиджани. Он исполнял поручения наставника, заботился о доверенном ему имуществе и наставлял братьев. Его служение отличалось искренностью, надёжностью и усердием.

От богатства к преданности

Сиди ат-Таййиб ас-Суфьяни рассказывал, что Сиди Махмуд обладал большим состоянием. Узнав, где находится Шейх, он отправился к нему и попросил помолиться за него. Шейх исполнил его просьбу. Затем Сиди Махмуд попросил научить его алхимии, но услышал строгий ответ:

«Немедленно покинь эту местность! Берегись оставаться здесь на ночь, иначе с тобой случится то-то и то-то!»

Сиди Махмуд поднялся и, спотыкаясь о полы одежды от стыда, ушёл, повинуясь приказанию. На следующий день он вернулся. Теперь он смиренно искал благосклонности Шейха, отрёкся от всего, чем владел, и всецело вверил себя его руководству — подобно умершему, которого омывают перед погребением.

Тогда Шейх обратился к нему с благосклонностью и посвятил его в этот Мухаммадов Путь.

Полномочие наставлять

В «Бугье» Сиди Махмуд назван среди избранных сподвижников, о святости и великом духовном раскрытии которых сохранились свидетельства. Его имя упомянуто и в стихах «Муньи»:

И ат-Туниси, Сиди Махмуд —
избранник нашего щедрого Шейха.

Ещё при жизни Шейха Сиди Махмуд стал одним из мукаддамов — уполномоченных наставников, посвящавших людей в Тиджанийский путь.

Доверие, засвидетельствованное Шейхом

Сиди Сукайридж читал многие письма, написанные рукой Сиди Махмуда. Они рассказывают о его поездках, поручениях Шейха и трудностях, перенесённых ради этого служения. Пока Шейх находился в Фесе, Сиди Махмуд управлял его имуществом в Сахаре и привозил большие суммы от продажи шерсти, топлёного масла, баранов, фиников и других товаров.

По рассказу Сиди Сукайриджа, Шейх засвидетельствовал его надёжность такими словами:

«У всех, кому я доверял распоряжаться моим имуществом, я замечал либо нарушение доверия, либо что-то, вызывавшее подозрение, — кроме Сиди Махмуда».

Эти слова Шейх произнёс, предостерегая ученика от злоупотребления доверием наставника.

Любовь среди испытаний

В одном из писем Сиди Махмуд рассказывал Шейху о недоброжелателях, с которыми столкнулся во время поездки, и об испытаниях учеников в окрестностях Айн-Мади. Он просил Шейха о духовной помощи — обратить к ним свою химму, духовную устремлённость:

«Если вы не обратитесь с духовной помощью ко всем своим сподвижникам, беды станут ещё тяжелее. Как было сказано:

Самый враждебный тебе враг — тот, кому ты доверился;
остерегайся людей и общайся с ними настороже…»

Далее он приводил слова того же стихотворения:

«Ты говоришь правду, а люди обвиняют тебя во лжи…»

В другом письме Сиди Махмуд сообщал о слухах, которые распространяли завистники: будто Шейх изменил своё отношение к нему и к своему любимому ученику Сиди Мухаммаду ибн аль-Мишри.

Он писал:

«Но мы вверили это дело Аллаху. А тем, кто возводит на нас ложь, достаточно Аллаха как Судьи.

Благодаря вашей духовной устремлённости всё это оборачивается для нас милостью Аллаха: Он укрепил нас на нашем пути. Хвала Аллаху».

Далее он говорил:

«Знайте, наш господин и наш образец: мы убеждены, что Аллах явил вас Своим рабам, чтобы через вас изливать на них Свою милость. Мы осознали, что удостоились этой милости, и твёрдо надеемся на благополучный исход.

Ведь раб будет воскрешён в том состоянии, в котором жил. Просим Аллаха через вас сохранить нас до самой смерти на том пути, которому мы следуем».

Письмо Сиди Махмуда о терпении и разрешениях

В письме от 13 джумада аль-ахира 1227 года хиджры (1812 года) он писал:

«Что касается ваших слов ко мне: “Терпи то, на что жалуешься”, — знайте, мой господин, что я доволен предопределением Аллаха и не проявляю нетерпения из-за того, что касается меня самого.

Но когда мы видим, что любимых учеников что-либо тревожит, мы сообщаем об этом вам — величайшим вратам к Аллаху — в надежде, что Аллах сменит их тревогу радостью. Ведь Он — Щедрый, Кроткий, пречист Он.

Благодаря вашей духовной устремлённости я не ощущаю в себе нетерпения. Хвала Аллаху.

Мы хотим сообщать вам о своём положении, хотя оно и так вам известно и вы поистине пребываете с нами. Как сказано в стихах на разговорном языке:

Любовь даёт мне покой,
но о ней нужно свидетельствовать сердцем и словами.

Порицатели отвергли моё признание в любви,
но им неведомо состояние любящего».

Далее Сиди Махмуд спрашивал о разрешении на особые зикры. Упоминаемые здесь фукара — братья по духовному Пути, а вирд — установленное правило поминания Аллаха:

«Я жалуюсь вам, мой господин, и на забывчивость, которая очень меня мучает.

Сообщите мне также о “Якутат аль-хакаик”, “Джаухарат аль-камаль” и особом чтении Открывающей Книгу — суры “Аль-Фатиха”: всем ли фукара вы разрешили эти чтения?

Прочитав о них в тетради, братья попросили у меня разрешения, как просят разрешения на установленный вирд. Я ответил: “Сначала спрошу нашего господина”. Ведь я достоверно знал лишь о разрешении на этот вирд.

Поэтому непременно сообщите мне, можно ли передавать эти чтения всем фукара или только некоторым избранным».

Затем Сиди Махмуд просил уточнить произношение двух слов в «Джаухарат аль-камаль»: следует ли читать «аль-мутакаввина» и «аль-мутахаккика» со звуком «и» или «аль-мутакаввана» и «аль-мутахаккака» со звуком «а». В письме эти варианты обозначены названиями арабских огласовок: кясра передаёт звук «и», а фатха — звук «а».

«Сообщите мне, мой господин, о словах “вуджуд аль-акван аль-мутакаввина” — или “аль-мутакаввана”, — а также “аль-мутахаккика”.

Я произносил эти слова с кясрой, со звуком “и”. Прочитав ваше толкование “Якутат аль-хакаик” и обдумав грамматическую форму слов, я также счёл это чтение правильным. Аллах знает лучше.

Однако из ваших слов я понял, что вы, возможно, произносите “аль-мутахаккака” и “аль-мутакаввана” с фатхой, со звуком “а”. Это лишь моё предположение: в грамматике я знаю только то, что почерпнул из вашего толкования».

Сукайридж уточняет: упомянутое здесь толкование относится к «Джаухарат аль-камаль», хотя в письме названо «Якутат аль-хакаик».

Далее:

«Также, мой господин, прошу вашего совета: подходит ли мне чтение “Якутат аль-хакаик”? Если да, разрешите мне читать её и укажите число повторений — утром, вечером или в оба времени. Если же нет, я оставлю это чтение».

И ещё:

«Прошу нашего господина и нашего образца указать мне дозволенный шариатом способ обмена денег. Принятый порядок обмена стал для меня крайне затруднительным, и я не знаю, как поступить…».

Письмо братьям о согласии

Сиди Махмуд наставлял братьев с усердием и мягкостью, избегая суровости, которая могла бы оттолкнуть их. Из Айн-Мади он писал:

«Во имя Аллаха, Милостивого, Милующего.

Да благословит Аллах нашего господина Мухаммада и его семейство.

Достойным и почтенным мужам, дорогим возлюбленным: Сиди Ма‘мару ибн аль-Мишри, Сиди аль-Араби аль-Ашхабу, Сиди аль-Хашшани и Сиди Мухаммаду аль-Мазари.

Да пребудут с вами совершенный мир Аллаха и Его всеобъемлющее, неизменное довольство.

Если вы спрашиваете о нас, то мы благополучно и в добром здравии прибыли в Айн-Мади.

Исполните то, о чём мы условились: приводите братьев к согласию и оставьте препирательства.

Если кто-либо совершит поступок, вызывающий гнев, относитесь к нему справедливо: одинаково судите и тех, кто согласен с вами, и тех, кто не согласен. Тогда на вас не будет вины.

Сиди Мухаммад ибн аль-Мишри и все возлюбленные передают вам множество приветствий.

Написал это Сиди Махмуд ат-Тиджани, служитель.

Да благословит Аллах нашего господина Мухаммада, его семейство и сподвижников».

Письмо Шейха о вазифе, молитве и болезни

Сиди Сукайридж приводит и ответ Шейха Сиди Махмуду — о вазифе, установленном чтении зикра, а также о пропущенных молитвах и молитве больного. В письме упоминаются шаф‘ и витр — дополнительные ночные молитвы. Ракаат — один цикл молитвенных действий.

«Во имя Аллаха, Милостивого, Милующего.

Да благословит Аллах нашего господина Мухаммада, его семейство и сподвижников и да приветствует их совершенным приветствием.

После восхваления Аллаха — да возвеличится Его величие, да возвысится Его могущество, да будет превознесено Его достоинство и да будут святы Его слава и щедрость.

Да достигнет это письмо рук нашего возлюбленного и избранного Сиди Махмуда ат-Туниси.

Мир тебе, милость Аллаха и Его благословения.

А затем: выслушай ответ на заданные тобой вопросы.

Что касается вазифы, я самым строгим образом предостерегаю тебя от того, чтобы оставлять её. Тот из наших сподвижников, кто перестаёт её читать, лишается великого блага, и эту утрату уже ничем не восполнить.

Если можешь читать её вместе с фукара, это лучше. Если же рядом нет братьев, читай один и не пропускай ни дня.

Читай её один раз в сутки. Тот, кто может читать её вместе с фукара, но предпочитает читать один, поступает неправильно.

Что касается твоего вопроса о шаф‘е и витре: если человек проспал до восхода солнца, он оставляет шаф‘, витр и фаджр [здесь — два дополнительных утренних ракаата] и совершает только обязательную молитву. Затем, до полудня, он совершает эти два дополнительных ракаата.

Время шаф‘а и витра с восходом солнца уже прошло, и восполнить их позднее невозможно.

Восполнение молитвы, остающейся подвешенной между небом и землёй из-за их оставления, достигается совершением четырёх дополнительных ракаатов в пятницу после пятничной молитвы.

Эти ракааты служат искуплением за всё упущенное из обязательных и дополнительных молитв с начала жизни до дня их совершения.

Эти ракааты известны, поэтому не станем удлинять письмо их описанием.

Что касается больного: если он потерял сознание не из-за сна, а, например, от обморока, то после возвращения сознания ему не нужно восполнять ни обязательные, ни дополнительные молитвы, время которых целиком пришлось на период беспамятства.

Он восполняет только обязательные молитвы, пропущенные тогда, когда он ещё отчасти сохранял сознание. Дополнительные молитвы он не восполняет, но совершает те, время которых ещё не истекло к его пробуждению.

Мир.

Да благословит Аллах нашего господина Мухаммада, его семейство и сподвижников и да приветствует их совершенным приветствием».

В примечании к изданию «Кашф аль-хиджаб» поясняется: в другом месте Сиди Ахмад ат-Тиджани, да будет доволен им Аллах, прямо указал на необходимость восполнять пропущенные обязательные молитвы.

Поэтому искупление следует отличать от восполнения: совершение упомянутых ракаатов не снимает обязанности восполнить пропущенную обязательную молитву.

В том же примечании говорится, что больной восполняет оставшиеся за ним обязательные молитвы по мере сил, не причиняя себе вреда. Если точное число пропущенных молитв неизвестно, он определяет его по наиболее вероятной оценке.

Эти ракааты упомянул также Гаус Аллах ат-Татаи в «аль-Джавахир аль-хамс».

Разъяснение Сукайриджа о чтениях и разрешениях

Далее Сиди Сукайридж разъясняет вопросы, поднятые в письмах. Здесь уже говорит автор книги, а не Сиди Махмуд:

Что касается его просьбы указать дозволенный способ обмена денег, то лучше всего купить товары на деньги, которые он желает обменять, а затем продать эти товары.

Что же касается забывчивости, то лучшее средство против неё — внимательно изучать предмет и часто повторять пройденное. Хорошо сказал тот, кто произнёс:

Я пожаловался Ваки‘у на слабость памяти,
и он наставил меня оставить грехи.

Он сказал мне: «Знание — свет,
а свет Аллаха не даруется ослушнику».

Прямого ответа нашего господина на вопрос о произношении слов «аль-мутакаввана» и «аль-мутахаккака» я не встречал.

Однако надёжные братья из Орана сообщили мне, что получили от местных мукаддамов и сподвижников Шейха чтение этих слов с фатхой — со звуком «а». Те слышали его непосредственно от Шейха. Один из братьев рассказал, что видел такую огласовку, собственноручно поставленную Шейхом над буквой «вав» в слове «аль-мутакаввана» в ответе одному из любимых учеников.

Наш возлюбленный и близкий друг, превосходный учёный, служитель Тиджанийского присутствия, обладатель степеней познания, благородный шариф Сиди и Мауляй ат-Таййиб ибн Абд аль-Малик сообщил мне, что получил чтение с фатхой от почтенного мукаддама, муфтия Орана Абу-ль-Хасана Сиди Али ибн Абд ар-Рахмана, да помилует его Аллах.

У него была письменная запись об этом. По моей просьбе он переписал её с оригинала. Приведём её, а затем добавим то, что сохранили в собственной памяти.

Ниже приводится запись, полученная от муфтия Орана. Автор объясняет, почему он придерживается чтения со звуком «а»:

«Хвала Аллаху, достойная Его хвалы. Благословение и мир нашему господину Мухаммаду, Его возлюбленному среди творений, его семейству и сподвижникам.

А затем: до меня дошло, что между нашими братьями в Тунисе — да поможет им Аллах в их делах и да защитит от смуты шайтана и его козней — возникли разногласие и спор об огласовке некоторых слов “Джаухарат аль-камаль”, а именно слова “аль-мутакаввана”.

Одни считали, что букву “вав” нужно произносить с фатхой, со звуком “а”, другие — с кясрой, со звуком “и”. Каждая сторона отвергала другое чтение. Спор едва не привёл к разрыву между братьями.

Тогда люди, на чью просьбу этот служитель счёл своим долгом ответить, попросили меня записать то, что Аллах откроет мне по этому вопросу.

Сначала я отказался, вполне сознавая своё невежество и недостаток знаний.

Как такому, как я, постичь “Джаухарат аль-камаль”, пришедшую из океанов знания того, кому благословение и мир, и рассуждать о ней наравне с этими благородными господами?

Но просьбу настойчиво повторили. Тогда я попросил помощи у Всевышнего Аллаха, положился на Его силу и могущество и стал искать подкрепления в духовной помощи нашего господина и его устремлённости.

Знай — да поможет Аллах мне и тебе повиноваться Ему, — что эта молитва, называемая “Джаухарат аль-камаль”, была продиктована нашим господином и повелителем, Посланником Аллаха ﷺ, нашему господину [Ахмаду ат-Тиджани], да будет доволен им Аллах и нами через него, наяву, а не во сне.

Он говорил о ней:

“Наш господин, Посланник Аллаха ﷺ, дал мне молитву, называемую ‘Джаухарат аль-камаль’, которую прежде меня не давал никому”.

Затем он прочитал слова Всевышнего:

“Аллаху принадлежит решение и прежде, и после” [Коран, 30:4].

Среди последователей Мухаммадова Пути об этом нет разногласий: они считают это достоверно известным.

Если это установлено, то произношение слов этой молитвы определяется тем, как они были переданы. Поэтому нужно следовать чтению, достоверно услышанному от наставника. Ни грамматические правила, ни аналогия, ни личное мнение не могут заменить эту передачу.

Ведь эти слова исходят от Посланника Аллаха ﷺ, которому были дарованы краткие речения, заключающие в себе обширный смысл. Он — красноречивейший из красноречивых и совершеннейший в выражении.

Его слова, ﷺ, дошедшие по достоверной передаче, сами служат мерилом языковых правил. Правила следует уточнять по его словам, а не исправлять его слова в угоду правилам.

Не следует обращать внимания на тех, кто поступил иначе и чьё ошибочное понимание привело их к оспариванию текстов некоторых достоверных хадисов и передаваемых чтений Корана.

Если нам трудно понять переданное, лучше принять его и воздержаться от суждения, пока Аллах не разрешит наше затруднение: либо внушит верное понимание, либо приведёт к учёному, глубоко сведущему в науках шариата.

Такова истина, от которой не должен отступать тот, кто заботится о себе.

По достоверной цепи передачи от нашего господина, да будет доволен им Аллах и нами через него, известно, что он собственноручно поставил фатху в слове “аль-мутакаввана”.

Поэтому нам остаётся следовать переданному чтению. Если оно вызывает у вас затруднение, напомним: слова этой молитвы устанавливаются передачей, и следует придерживаться того, что передано.

Но предположим, что сведений о чтении Шейха у нас нет. Тогда обратимся к грамматическим правилам.

Насколько мы понимаем эти правила, “аль-мутакаввана” — страдательное причастие: оно обозначает то, над чем совершается действие. Аллах знает лучше.

Правило гласит: у глагола, состоящего более чем из трёх букв, страдательное причастие образуется по форме настоящего времени. В начале ставится буква “мим” с даммой — огласовкой, обозначающей звук “у”.

Ибн Малик сказал в “аль-Хуласе”:

“По модели настоящего времени образуется действительное причастие…”

И далее:

“А если откроешь [огласуешь фатхой] то, что было с кясрой,
получится страдательное причастие…”

Здесь форма настоящего времени — “ятакаввану”, а страдательное причастие — “мутакавван”, с фатхой над “вав”. Насколько нам известно, в этом нет разногласий. Аллах знает лучше.

Если спросят: “Почему вы считаете это слово страдательным причастием, а не действительным, обозначающим того, кто совершает действие? Ведь действительное причастие тоже образуется от формы настоящего времени с прибавлением ‘мима’”, — отвечу:

“Такое понимание исказило бы смысл: получилось бы, что миры сами производят возникновение, тогда как приводит их к бытию Другой”.

На это указывает толкование нашего господина, да будет доволен им Аллах и нами через него. Объясняя в своём комментарии к “Джаухаре” слова “вуджуд аль-акван аль-мутакаввана”, он сказал:

“То есть миры, которые приводятся к бытию одно за другим”.

Иными словами, миры не сами приводят себя к бытию: это действие совершается над ними.

Итак, оснований для чтения с кясрой мы не нашли. Аллах знает лучше.

Всё это грамматическое рассуждение потребовалось бы, если бы у нас не было сведений о чтении Шейха. Но такая передача есть, и отступать от неё нельзя.

Аллах наставляет к правильному. К Нему возвращение и исход».

На этом цитируемая запись заканчивается. Далее Сиди Сукайридж приводит другую передачу и объясняет, почему признаёт оба чтения:

То, что мы сохранили от чтения нашего господина и Мауляя Ахмада аль-Абдаляви, да помилует его Всевышний Аллах, также соответствует этому [чтению с фатхой].

Однако общеизвестное чтение, передаваемое и избранными, и простыми людьми, — с кясрой. Так произносят в остальных завиях и в Фесе. Практика его жителей имеет преимущество перед практикой других, поскольку позднейшие получали её от предшествующих — мюрид от мюрида и мукаддам от мукаддама, — сохраняли её и в большинстве случаев придерживались того, на чём оставил их наш господин, да освятит Аллах его тайну.

Как бы то ни было, обе передачи восходят к Шейху, да будет доволен им Аллах. Поэтому одним не следует объявлять других ошибающимися.

Даже если одно из чтений трудно объяснить привычным грамматическим правилом, ему следует искать допустимое объяснение в арабском языке.

В языке говорится: «такаввана — кавванаху», а также «тахаккака — хаккакаху». Поэтому допустимы «мутакаввана» и «мутахаккака» с фатхой как страдательные причастия. Аллах дарует успех.

Об особых разрешениях

До нас дошло, что разрешение на чтение «Джаухарат аль-камаль» и «Якутат аль-хакаик» можно давать как избранным, так и остальным последователям.

Разрешение же на особое чтение «Аль-Фатихи» дают только избранным.

Нам передали, что наш господин, да будет доволен им Аллах, по особой причине отозвал это разрешение у сподвижников и любимых учеников, читавших суру таким образом, а позднее вновь дал его некоторым из них.

Наш господин сказал:

«Я отозвал разрешение на чтение “аль-Фатихи” с намерением произнесения Величайшего Имени посредством неё».

В «аль-Ифада аль-ахмадийя» сказано:

«Он произнёс это незадолго до своей кончины, да будет доволен им Аллах. Затем он разрешил это определённой группе, особым образом и в определённом количестве».

Я скажу: подобное произошло и с «Хизб аль-бахр». Затем он разрешил его некоторым избранным сподвижникам и любимым ученикам. У некоторых он ограничивал разрешение, а потом вновь предоставлял его в соответствии с тем, чего требовали обстоятельства.

После ухода Шейха

В «Бугье» передаётся, что Сиди Махмуд унаследовал некоторые духовные тайны Шейха. После кончины наставника его охватило сильное духовное состояние, сопровождавшееся необычайным жаром. В рассказе этот жар объясняли воздействием тайн, которые он нёс.

Он ненадолго пережил своего наставника. Сиди Сукайридж приводит запись законоведа Сиди ат-Тухами ибн Абд ас-Самада ас-Сакката аль-Фаси: Сиди Махмуд скончался в середине ночи на вторник, 5 зу-ль-хиджжа 1230 года хиджры (1815 года). В том же разделе передано, что после Шейха он прожил приблизительно месяц и восемнадцать дней.

Три могилы у Баб аль-Футух

Сиди Махмуд был погребён на кладбище Баб аль-Футух в Фесе. Сукайридж пишет, что его могила была известна и её посещали ради благословения. Рядом с ним, согласно своему завещанию, был похоронен Сиди Абд аль-Вахид Бу-Гали¹. Сподвижники рассказывали, что ещё при жизни они договорились об этом и дали друг другу обещание.

Рядом был погребён и Сиди аль-Хаджж Абд аль-Ваххаб ибн аль-Кари, известный как Ибн аль-Ахмар аль-Фаси. Три могилы Сукайридж воспел как три звезды. Завершая свои стихи, он молился:

Пусть непрестанно изливается на них милость,
и пусть Аллах погрузит их дух в прощение.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

Примечание

1. Сиди Абд аль-Вахид Бу-Гали — шариф и мукаддам Шейха. Согласно рассказу, он ещё при жизни договорился с Сиди Махмудом о погребении рядом с ним («Кашф аль-хиджаб», с. 156–157). ↩︎

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Учёный и наставник

Абу Абдаллах Сиди Мухаммад ибн Ахмад Акансус аль-Кураши аль-Хашими аль-Джафари, да будет доволен им Аллах, был учёным широких познаний и наставником Тиджанийского Тариката. В молодости он пользовался особым почётом при султане Мауляе Сулеймане, стал одним из его последних выдающихся министров и входил в круг учёных, с которыми правитель беседовал наедине и в общих собраниях.

Его сочинения, письма и ответы на вопросы получили признание среди учёных и последователей Пути. Он наставлял людей с твёрдостью и усердием, разъяснял трудные вопросы и не боялся порицания, когда речь шла о служении Аллаху.

Встречи с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани

В 1229 году хиджры (1813–1814 годы) Сиди Акансус прибыл в Фес для изучения религиозных наук. Здесь он застал в живых Шейха Ахмада ат-Тиджани, да будет доволен им Аллах: посещал его, слушал его слова и удостоился его молитвы о благе. Но тогда он был поглощён учёбой и ещё не стремился принять Тарикат. Позднее он признавался, что в юности видел в шейхах прежде всего учителей внешних наук и постановлений шариата.

В книге «аль-Джаваб аль-мускит» он вспоминал, как Аллах постепенно пробуждал в его сердце любовь к Своим приближённым. Когда его учителя разбирали трудные места в тафсире или хадисах, они нередко говорили: «Шейх и знаток Аллаха Всевышнего, Сиди Ахмад ат-Тиджани, сказал…» — и с большим почтением приводили его объяснения.

Сиди Акансус стал расспрашивать:

«Кто этот человек, которого мой учитель так сильно возвеличивает всякий раз, когда называет его?»

Ему отвечали, что это святой высокого положения, глубоко сведущий в науках. О чём бы его ни спросили, он давал ясный ответ без обращения к книге. Спрашивающий записывал его слова так, словно Шейх читал из достоверного письменного источника.

Услышанное поразило Сиди Акансуса. Он разыскивал сподвижников Шейха, узнавал от них о его жизни и духовных состояниях, и любовь к Аллаху и Его праведным рабам всё сильнее овладевала его сердцем.

В 1230 году хиджры (1815 год) Шейх переселился к милости своего Господа. Сиди Акансус присутствовал на его похоронах и совершил над ним погребальную молитву. Встречи с ним он до конца жизни считал одной из величайших милостей Аллаха:

«Мы слышали от него то, чем гордимся и чем почитаемся в этом мире и в Последней жизни».

Вступление в Тиджанийский Тарикат

Первоначально Сиди Акансус следовал пути Насирийя, унаследованному от отцов¹, и был глубоко привязан к нему. Объясняя впоследствии свой переход, он писал, что пути шейхов подобны открытым вратам к довольству и милости Аллаха. Они ведут к одной цели, но различаются близостью, трудностью и безопасностью.

Человек может долго служить одному наставнику, а духовное раскрытие получить через другого, если таков предопределённый ему удел. В пример Сиди Акансус приводил Шейха Заррука, который сначала был учеником Сиди Абдаллаха аз-Зайтуни, а затем Сиди аль-Хадрами, и именно через последнего ему было даровано раскрытие.

О собственном вступлении в Тарикат он рассказывал:

«Когда я находился в Фесе, я услышал о великой милости, приготовленной Аллахом для людей этого Тариката, как передавал его Имам от Господина бытия, да благословит его Аллах и приветствует. Я услышал, что это путь чистой божественной милости».

Сиди Акансус объяснял, что Аллах по Своей щедрости открыл этот Путь людям, которым трудно достичь той полноты прямоты, на которой пребывали праведные предшественники. Когда смысл услышанного утвердился в его сердце, он испытал сильное смятение: его влекло к Тиджанийе, но прежняя связь с Насирийей оставалась крепкой.

В это время рядом с ним оказался Сиди Ахмад аль-Гавван, праведный маджзуб — человек, охваченный духовным притяжением. Он проявлял к Сиди Акансусу особое внимание и при каждой встрече говорил:

«Я хочу вернуть тебя на Путь гносиса, а ты всё убегаешь от него».

Он произносил это громко и сурово, иногда бранил его. Если они встречались несколько раз за день, повторял те же слова. Под конец он стал даже угрожать, требуя, чтобы Сиди Акансус вступил на Путь. Но тому по-прежнему было тяжело оставить то, к чему он привык.

Наконец один из сподвижников Шейха, известный своей праведностью, взял его за руку и стал рассказывать о достоинствах Сиди Ахмада ат-Тиджани и его высоких духовных состояниях. Затем сказал:

«Ты непременно должен войти в этот Ахмадов Тарикат, хочешь ты этого или нет».

Была пятница. Он повёл Сиди Акансуса в завию, где собравшиеся совершали зикр. Первые услышанные у дверей слова песнопения говорили о любви и даре. После принятия вирда Сиди Акансус встретил Сиди аль-Гаввана: тот необычайно радовался и смеялся, а затем сказал:

«Теперь для тебя уже обязательна радостная весть, ибо ты вернулся в число спутников Султана».

Завершая этот рассказ, Сиди Акансус напоминал, что разумный человек не связывает себя одним лишь подражанием и не ограничивается словами: «Мы нашли наших отцов на этом». Когда ему открыт выбор, он различает и выбирает, испрашивая у Аллаха прямого руководства.

Цепочки передачи и разрешения

В 1238 году хиджры (1822–1823 годы) Сиди Акансус принял Тарикат от Сиди Мухаммада аль-Гали Абу Талиба аль-Фаси — благородного шарифа и одного из ближайших сподвижников Шейха, известного многочисленными постами и ночными молитвами. В письме о своём санаде он сообщает, что Сиди аль-Гали переселился с семьёй к святыням и умер приблизительно в 1244 году хиджры (1828–1829 годы) в одном из двух Священных городов. Да помилует его Аллах и будет им доволен.

Ради бараката он также принял Тарикат от Сиди Мухаммада ибн Аби ан-Насра, фесского наставника хусайнидского происхождения. Тот дал ему разрешение на все Имена, формулы поминания и прочее, на что сам имел иджазу.

Ещё одно посвящение Сиди Акансус получил от Мауляя аль-Хаджжа Абд аль-Ваххаба ибн аль-Ахмара аль-Фаси, близкого сподвижника Шейха. О нём он писал, что тот не вкусил сладости сна с тех пор, как расстался со своим наставником. Разрешение, полученное от него, Сиди Акансус описывал так:

«Он дал мне полное, общее, неограниченное разрешение во всяком действии и слове. Он собственноручно написал мне разрешение на такдим и позволил мне назначать мукаддамом всякого, кто попросит назначения, без ограничения».

Эта иджаза на наставничество охватывала также духовные тайны, которыми Сиди Абд аль-Ваххаб был особо наделён Шейхом.

Прежде он сопровождал Сиди Али Харазима Барраду, служил ему и отправился вместе с ним на Восток. Когда Сиди Али Харазим скончался в Бадре, Сиди Абд аль-Ваххаб похоронил его и вернулся. Баракат общения с ним и служения ему стал явным в его жизни. Затем он неотлучно пребывал рядом с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани до самой его кончины. По словам Сиди Акансуса, Шейх ушёл из этого мира довольным им.

Свой рассказ о цепи передачи Сиди Акансус завершал молитвой:

«Таков наш санад. Да соединит его Аллах с Присутствием Своего довольства и принятия и да убережёт нас от отклонения и изменения прямого пути».

Защита Тариката

Любовь Сиди Акансуса к Шейху проявлялась и в его трудах. Он отвечал на возражения против Тиджанийи, разъяснял её учение и поддерживал тех, кого смущали споры. Одним из наиболее известных его ответов стало послание «аль-Джаваб аль-мускит», написанное в полемике с аль-Баккаи.

В своих стихах аль-Баккаи восхвалял учёность Сиди Акансуса, но насмешливо отзывался о его принадлежности к Тарикату. Сиди Акансус ответил в том же стихотворном размере и с той же рифмой, не касаясь личных недостатков оппонента.

Осторожность без излишнего стеснения

Одному из шарифов идрисидского дома Сиди Акансус написал обстоятельный ответ об осторожности в пище, подарках и средствах к существованию. Шариф стремился к чистоте пропитания и потому избегал того, что вызывало у него сомнение. Сиди Акансус ответил ему с заботой о его вере и внутреннем состоянии:

«Знай, брат — да исправит Аллах наши и ваши внутренние состояния праведными намерениями и украсит внешние состояния принятыми делами повиновения, — что верующий, которому даровано содействие, не должен чрезмерно стеснять себя в эту эпоху».

Он объяснял, что чрезмерная строгость может закрыть перед человеком все выходы. В вопросах, о которых спрашивал шариф, он советовал опираться на законно допустимую сторону и мнение признанного имама, даже если это мнение считается слабым. Он напоминал о принятой среди мусульман практике, о нужде и о том, что необходимость допускает послабление даже в запретном.

Здесь Сиди Акансус приводил наставление, передаваемое от Суфьяна ас-Саури:

«В конце времён не ищи того, в чём вовсе нет сомнения, иначе умрёшь с голоду. Не ищи учёного, который во всём действует согласно своему знанию, иначе останешься невеждой. Не ищи товарища без единого недостатка, иначе останешься без товарища. И не ищи дела совершенно без рия, иначе останешься без дела».

Особенно он предостерегал от искушения, которое приходит под видом благочестия. Шайтан может приукрасить для человека строгость там, где она неуместна, побудить его оставить имущество и заработок прежде, чем тот укрепится в истинной убеждённости, или внушить, будто он уже достиг степени совершенного упования.

Но если человек берётся за то, к чему ещё не готов, его средства к существованию иссякают. Видя жену и детей в нужде, он теряет внутренний покой. Ему становится трудно исполнять даже обязательное, не говоря о дополнительном поклонении. Тогда к нему приходит другое внушение:

«В это положение тебя привело только следование пути суфиев и человеку, который не безгрешен, но заявляет, что он шейх. Если бы у него была сила принести тебе пользу, он бы принёс её. Он избавил бы тебя от этого тяжёлого положения и пожалел бы тебя. Если он не способен помочь тебе в этом мире, то не поможет и в Последней жизни».

Так необдуманная строгость становится причиной сомнения в наставнике и в самом Пути. Сиди Акансус учил не отвергать то положение, в которое Аллах поставил человека, и не принимать собственное нетерпение за духовную устремлённость:

«Отказ от причин тогда, когда Аллах поместил тебя среди них, сам по себе является скрытой страстью».

«Твоё место — там, куда Он тебя поставил», — напоминал он. Когда Аллах желает чего-либо, Он подготавливает причины. Поэтому осторожность нужна и в принятии, и в отказе. Сиди Акансус приводил слова ас-Сари ас-Сакати, обращённые к имаму Ахмаду ибн Ханбалю:

«Бойся бедствий отказа так же, как боишься бедствий принятия».

Верность Пути и надежда на милость

Шариф писал, что ищет чистоты куска пищи, поскольку она является дорогой к Аллаху. Сиди Акансус признавал правоту этого стремления, но напоминал о трудностях времени и о мере, которую человек способен понести. Он приводил слова Шейха Ахмада ат-Тиджани:

«Кто хочет совершать духовный сулук в эту эпоху, подобен тому, кто хочет лестницу, чтобы подняться по ней в небо».

Сиди Акансус призывал не вводить душу в искушение тоской по высоким состояниям праведных предшественников: их эпоха помогала им достигать этих состояний, а другое время имеет свои обстоятельства. Вместо этого он обращал сердце ученика к милости Аллаха и верности завету Шейха:

«Твоя правая рука, хвала Аллаху, уже ухватилась за крепкую причину счастья. Держись за неё. Она будет достаточна тебе во всех твоих религиозных и мирских устремлениях. Эта причина — завет этого совершенного Шейха».

Он писал, что Аллах излил на Шейха и его последователей великий поток милости: зная немощь людей этой эпохи, Он приблизил их к Себе и сократил расстояния, которые они не смогли бы пройти за долгие жизни. Эти слова Сиди Акансус завершал мольбой:

«Да сделает Аллах нас и вас из тех, кого охватила эта милость и укрыла эта благодать. Аминь».

При этом он не обещал жизни без испытаний. «В этой обители без терпения не обойтись, особенно тем, кто связан с людьми Аллаха», — наставлял он. Испытания обнаруживают правдивость любви, а благой исход обещан богобоязненным.

В том же письме он передавал слова Шейха об особой заботе Аллаха о его сподвижниках: божественные милости окружают их в разных состояниях, а потому им надлежит беречь вирды и не проявлять небрежности. Далее он приводил наставление:

«Кто обнаружит стеснение в своём положении, пусть посмотрит на свою религию и исправит то, в чём допустил упущение. Тогда его положение сразу расширится, и облегчение придёт к нему со всех сторон».

Самому шарифу Сиди Акансус советовал немного потерпеть, укреплял его надежду на облегчение и достаток и призывал умножать салават Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует:

«Он является опорой нашего Пути и ключом ко всякому благу в этом мире и в Последней жизни».

В помощь ему он назначил повторение «Йа Латиф» тысячу раз после каждой обязательной молитвы с намерением избавления от бедности и обретения достатка, заверив его в благом исходе, если пожелает Аллах.

Свидетельства Сиди Ахмада аль-Абдалави

О духовном раскрытии Сиди Акансуса рассказывал Сиди Ахмад аль-Абдалави. В начале своего путешествия из Айн-Мади он встретился с ним. Увидев искренность его любви к Тарикату, Сиди Акансус предложил ему остаться и войти в хальву — духовное уединение, чтобы достичь желанной цели. Но Сиди аль-Абдалави должен был исполнить поручения сыновей Шейха и ответил:

«Мой господин, на мне лежат поручения от сыновей нашего господина, да будет доволен им Аллах, и сейчас я не могу посвятить себя этому. Мне достаточно вирда».

«Я расстался с ним, но сердце моё осталось с ним, хвала Аллаху», — вспоминал он.

Сиди аль-Абдалави часто слышал, как Сиди Акансус повторял:

«Пречист Ты! Как велико Твоё дело! О Господь, Ты сделал дело для нас сокрытым».

Однажды он подумал про себя: «Интересно, почему он постоянно повторяет этот зикр и откуда он его получил?» По его рассказу, Сиди Акансус повернулся к нему и ответил на невысказанный вопрос:

«Я увидел во сне Господа Могущества, будучи простёртым ниц перед Ним и произнося это. Поэтому ты видишь, что я постоянно повторяю этот зикр».

В другой раз Сиди аль-Абдалави застал его в состоянии душевного стеснения: Сиди Акансус продолжал произносить тот же зикр. Зная, что он любит добрые предзнаменования, Сиди аль-Абдалави подумал: «Надо выйти и принести ему добрый знак, который облегчит его состояние».

Он вышел с этим намерением и, как сам рассказывал, услышал голос, но не увидел никого и не понял, откуда тот исходил. Голос произносил слова Аллаха Всевышнего:

«Он лишь раб, которому Мы оказали милость…» (43:59).

Вернувшись, он рассказал об этом Сиди Акансусу и услышал в ответ:

«Ты принёс мне облегчение. Да облегчит Аллах тебе».

Кончина

Сиди Мухаммад Акансус до конца жизни оставался наставником и защитником Тиджанийского Пути. По сообщению Сиди Сукайриджа, он скончался в конце мухаррама 1294 года хиджры (1877 год). Его могила в Марракеше стала местом посещения.

«Пришедшие после них говорят: “Господь наш, прости нас и наших братьев, опередивших нас в вере. Не оставляй в наших сердцах злобы к верующим. Господь наш, поистине, Ты — Сострадательный, Милосердный”».

Коран, сура «аль-Хашр», 59:10

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Близость к Шейху и служение Пути

Сиди аль-Хаджж Абд аль-Ваххаб ибн ат-Тавуди, известный как Сиди Ибн аль-Ахмар, да будет доволен им Аллах, принадлежал к ближайшим сподвижникам Сиди Ахмада ат-Тиджани. Он сопровождал Шейха дома и в путешествиях, служил ему и был хранителем его тайн, а также тайн его великого халифы — Сиди аль-Хаджжа Али Харазима Баррады.

Сиди Ахмад Сукайридж описывает его как мукаддама высокой духовной степени, через которого многие люди обрели пользу. О силе его привязанности к Шейху передаётся, что со времени разлуки с ним и до собственной кончины Сиди Ибн аль-Ахмар не вкушал сна¹.

Он был одним из десяти сподвижников, исполнивших важное поручение Шейха. Когда после их возвращения спросили, получат ли они за это награду, Шейх ответил:

«Пророк ﷺ гарантировал им величайшее духовное раскрытие».

Вазифа у дома Шейха

Сиди аль-Араби ибн ас-Саих, получивший от Сиди Ибн аль-Ахмара духовные знания и наставления, приводит в «Аль-Бугье» его свидетельство о первых собраниях для чтения вазифы в Фесе. До основания завии братья собирались у входа в дом Шейха, и он присутствовал вместе с ними.

Это место считалось чистым по шариату. Шейх совершал там молитву со сподвижниками. Однако через вход постоянно проходили посетители. Поэтому он велел во время чтения «Джаухарат аль-камаль» расстилать полотно, покрывавшее середину круга. После чтения полотно складывали и бережно хранили до следующего собрания.

После основания завии обычай сохранился с ведома Шейха и в его присутствии. По объяснению Сиди аль-Араби, полотно выражало почтение к особому духовному присутствию, напоминало о нём и помогало сохранять сосредоточенность и благоговение. Впоследствии этот обычай распространился среди последователей Пути в разных странах. Его считали желательным.

Караван и покаяние разбойников

Сиди Сукайридж передаёт со слов нескольких братьев рассказ о караване, который сопровождал Сиди Ибн аль-Ахмар. Караван вёз имущество Шейха, когда на него напали разбойники. Сиди Ибн аль-Ахмар обратился к ним:

«Побойтесь Аллаха, люди! Этот караван принадлежит святому Аллаха, Сиди Ахмаду ат-Тиджани».

Но они ответили:

«Какое нам дело до ат-Тиджани? Мы его не знаем. И ни за что не откажемся от своего намерения, пока либо вы не расстанетесь со своими душами, либо мы — со своими».

Люди каравана сложили оружие, и нападавшие принялись расхищать имущество. Тогда разбойников внезапно охватила тяжесть: члены их онемели, душам стало тесно в телах, и они уже не могли идти, словно земля поглощала их. Почувствовав приближение гибели, они закричали:

«Люди, вернитесь к нам! Заберите своё имущество и избавьте нас от беды, в которую мы попали!»

Сиди Ибн аль-Ахмар сказал им:

«Мы ведь говорили вам, что имущество принадлежит Сиди Ахмаду ат-Тиджани. Теперь покайтесь перед Аллахом в том, чем вы занимаетесь, иначе вас постигнет гибель».

Разбойники покаялись и возвратили всё похищенное. Затем они присоединились к каравану, прибыли к Шейху, получили его благословение и вступили на Тиджанийский Путь. В свои края они вернулись уже раскаявшимися людьми, приверженными правому руководству. Сиди Сукайридж связывает эту перемену с благодатью Сиди Ибн аль-Ахмара и духовной устремлённостью Шейха.

В Хиджазе с Сиди Али Харазимом

Когда Сиди Али Харазим Баррада отправлялся в Хиджаз, Шейх поручил Сиди Ибн аль-Ахмару сопровождать его. Он оставался рядом с ним до самой его кончины в Бадре — месте великой победы Посланника Аллаха ﷺ. Там Сиди Ибн аль-Ахмар похоронил своего наставника, а затем вернулся в Фес.

В жизнеописании Сиди Али Харазима его кончина отнесена приблизительно к 1218 году хиджры (1803–1804 годы).

Наставления в поклонении

Сиди Ибн аль-Ахмар побуждал братьев к усердию в поклонении. О салят ат-тасбих — молитве прославления — он говорил: «Я хотел бы, чтобы все сподвижники совершали её».

В «Раф ан-никаб» передаётся ещё одно его наставление:

«Тиджанийский Путь вращается вокруг трёх вещей, составляющих его сердцевину и тайну: неизменной любви к семейству Пророка, соблюдения молитв в установленное для них время и обильного призывания благословений на Пророка ﷺ».

Особой милостью было данное ему разрешение передавать от Шейха «Хизб аль-бахр». По свидетельству Сиди аль-Араби ибн ас-Саиха, никто другой из ближайших сподвижников Шейха не получил такого разрешения.

В передаваемом тексте литании были некоторые отличия: в частности, добавлено обращение «О Аллах!» и опущены два употребления слова «ад-дунья» — «мир». В источнике упомянуты и другие изменения.

Видения Пророка и встреча в завии

Сиди Сукайридж сообщает, что Сиди Ибн аль-Ахмар часто видел во сне Посланника Аллаха ﷺ. Об одном из таких сновидений он рассказал родственнику, спросившему об особых милостях, которыми он был наделён.

Во сне он увидел Пророка ﷺ вместе с Абу Бакром и Умаром, да будет доволен ими Аллах. Посланник Аллаха ﷺ повернулся к ним и, указав на Сиди Ибн аль-Ахмара, сказал: «Внесите этого человека в ваш реестр». Этот рассказ перекликается со словами, переданными Шейхом:

«Владыка бытия ﷺ сказал мне: “Твои сподвижники — мои сподвижники, и твои факиры — мои факиры”».

После кончины Шейха Сиди Ибн аль-Ахмар часто сидел в первом ряду завии, возле михраба, погружённый в поминание Аллаха. Однажды во время зикра ему было дано видение: Шейх вышел из своей могилы, приблизился к нему и сказал: «Встань».

Он поднялся и последовал за Шейхом. После двух или трёх шагов он оказался перед Посланником Аллаха ﷺ. «Вот ты и твой Пророк», — сказал ему Шейх. Сиди Ибн аль-Ахмар стал целовать руки Пророка и плакать перед ним. Когда состояние отрешённости миновало, он обнаружил, что сидит на прежнем месте.

Ученики и продолжение духовного наследия

Под руководством Сиди Ибн аль-Ахмара выросли наставники, через которых его духовное наследие передавалось дальше. Среди них Сиди Сукайридж особо выделяет двух своих шейхов — Мауляя Абдаллаха аль-Бадрави и Мауляя Абд аль-Малика ад-Дарира.

Мауляй Абдаллах аль-Вадгири аль-Бадрави

Абу Мухаммад Мауляй Абдаллах аль-Вадгири аль-Бадрави соединял учёность с усердным поклонением и глубоким познанием Аллаха. Он был накибом — представителем и попечителем — шарифов Вадагир, присоединившихся к ним семейств и других шарифов-аламитов в Фесе.

Сиди Сукайридж отмечает его знание шариата и духовной истины, возвышенный нрав и почтение, которым он пользовался среди людей разного положения. Он сам учился у этого наставника и принял от него Тиджанийский Путь. Вспоминая о полученном благе, он пишет: «Мы, хвала Аллаху, восприняли некоторые лучи от его светильника и сорвали некоторые цветы в его саду».

Мауляй Абдаллах скончался в полдень среды, в последний день месяца зу-ль-хиджжа 1316 года хиджры (1899 год), в возрасте семидесяти девяти лет. Да помилует его Аллах и возвысит его степень.

Мауляй Абд аль-Малик аль-Аляви ад-Дарир

Мауляй Абд аль-Малик ад-Дарир, шариф из рода Аляви, был учёным, воплощавшим знание в делах, и наставником, посвятившим себя духовному воспитанию учеников. Сиди Сукайридж причисляет его к людям великого духовного раскрытия и передаёт рассказы о его встречах с Пророком ﷺ во сне и наяву.

Передаётся также, что Пророк ﷺ присутствовал на его занятиях.

Мауляй Абд аль-Малик оставил проповеди, литании и стихотворения. Один из учёных Тариката собрал их в сочинении «Ар-Рауд ан-надир би-тарджамат аш-шариф Мауляй Абд аль-Малик ад-Дарир» — «Цветущий сад: жизнеописание шарифа Мауляя Абд аль-Малика Слепого».

Он скончался в первой половине дня пятницы, 16 джумада ас-сания 1318 года хиджры (1900 год). Да освятит Аллах его дух в райских садах.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

1. Возможно имеется в виду что он не ложился для сна. ↩︎

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Близкий сподвижник Шейха

Мауляй Мухаммад ибн Аби ан-Наср аль-Аляви, да будет доволен им Аллах, — близкий сподвижник Шейха Ахмада ат-Тиджани, происходивший из алявитских шарифов Сиджильмасы. Он вырос и жил в Фесе. Сиди Ахмад Сукайридж относит его к десяти сподвижникам, которым, по сообщению Шейха, Пророк ﷺ обещал познание Аллаха и великое духовное раскрытие. Годами он оставался рядом с наставником, расставаясь с ним лишь по необходимости.

Сиди аль-Араби ибн ас-Саих передаёт его свидетельство:

«Сиди Ибн Аби ан-Наср сообщил мне, что примерно за шестнадцать лет не пропустил ни одной обязательной молитвы позади нашего господина Шейха, да будет доволен им Аллах. Он видел неисчислимые караматы, явленные Аллахом через него, и рассказывал нам о том, что поражает разум. Да воздаст ему Аллах за нас наилучшей наградой!»

Через него же дошли слова Сиди Мухаммада Акансуса:

«Мы тоже видели от Сиди Ибн Аби ан-Насра столько караматов, что их невозможно перечислить. Он оказывал нам великую заботу. Помощь его духовной решимости не оставляла нас ни на мгновение. Да поддержит его Аллах Своей помощью! Аминь».

Свидетельство о шарифском происхождении

Сиди Сукайридж передаёт его признание:

«Клянусь Аллахом, я убедился в своём шарифском происхождении лишь благодаря сообщению нашего господина, да будет доволен им Аллах».

Проходя с Шейхом мимо кладбища, Сиди Ибн Аби ан-Наср сказал:

— Господин мой! Помолитесь Аллаху о моём отце: он погребён на этом кладбище.

— Твой отец — шариф, ему не грозит беда, — ответил Шейх, повернувшись к нему.

Любовь, открывшая врата Пути

Сиди Ахмад аль-Абдалави передал его признание: в начале общения с Шейхом он был беден и приходил ради обильного угощения. Шейх давал больше ожидаемого, пока любовь к нему не утвердилась в сердце гостя. Через неё Аллах открыл ему врата Пути, укрепил его убеждённость и возвысил духовную степень.

Сокрытие духовной степени

Сиди Ибн Аби ан-Наср следовал пути маламатийя, скрывая свою духовную степень. В «Бугьят аль-мустафид» Сиди аль-Араби ибн ас-Саих передаёт его слова:

«Состояния большинства людей нашего тариката соответствуют состояниям маламатийя».

Сиди Ибн ас-Саих поясняет это описанием аль-Хатими — Ибн Араби — и словами Сиди Акансуса: маламатийя не заявляют о превосходстве или особом духовном отличии, живут среди людей, заняты ремеслом и повседневными делами. Однако среди них есть обладатели великой духовной устремлённости. Во главе маламатийя здесь назван наш господин Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах.

Рассказ у лавки в Фесе

По рассказу Сиди Сукайриджа, Сиди Ибн Аби ан-Наср и Сиди Мухаммад Акансус по дороге к Вади-Фас остановились у фруктовой лавки возле городских ворот. Шариф спросил торговца:

— Сколько стоят те орехи и эти финики?

Он указал на товар позади торговца. Пока тот повернулся за ним, Сиди Ибн Аби ан-Наср незаметно складывал в карман плоды с прилавка.

Сиди Акансусу стало стыдно, хотя он считал, что спутник действует по Божественному повелению. Дав понять, что товар ему не подошёл, Сиди Ибн Аби ан-Наср ушёл. За воротами Сиди Акансус спросил его о случившемся. Тот ответил словами Всевышнего:

«Возьми из их имущества милостыню, посредством которой ты очистишь их…» [Коран, 9:103].

Сиди Акансус объяснил это так:

«Я понял, что владелец лавки не выплачивал закят. Или же он взял у него это, чтобы отвести постигавшее его бедствие, как поступают многие угодники Аллаха, да будет Он доволен ими. Либо была иная причина, соответствовавшая состоянию этого познавшего Аллаха».

Укрощение нафса

Мауляй ат-Тахир, его сын, рассказал Сиди Сукайриджу, как однажды увидел отца, опустившего руку в уборную и пачкавшего её нечистотами. Он спросил:

— Отец! Что это?

Отец ответил:

— Сын мой! Мой нафс едва не погубил меня тем, что стал внушать мне. Он говорил: «Ты — сын великого дома из домов царства, у тебя есть имущество, дети, и ты общался со Скрытым полюсом, ты такой-то и такой-то». Я сделал это, чтобы укротить его и ответить ему противоположным тому, чего он добивался.

О состоянии познавшего Аллаха

Мауляй ат-Тахир передал и ответ Шейха на вопрос отца о познании Аллаха: познавший подобен мельничному жернову без наружного обода — принимает и перемалывает всё, что на него падает.

В «Джавахир аль-Маани» приведён ответ Шейха составителю книги, Сиди Али Харазиму, которым Сиди Сукайридж поясняет это наставление:

«Знай: познавший обладает совершенной бдительностью и довольством в двух непременных отношениях.

Первое — то, что открывается ему на его стоянке: познания, духовные излияния, Божественные проявления, притяжения истинных сущностей и тайны, которые разум не способен охватить, не говоря уже о том, чтобы выразить их словами. В каждом их проявлении и в каждом отдельном деле он знает соответствующие ему обязанности, правила благопристойности и способы ответа — всё то, чего требует служение Аллаху.

Второе — его бдительность и наблюдение за сменяющимися состояниями бытия: благом, злом и иным. В каждом из этих состояний, в каждом зрелище он знает, какое проявление Истинного выступает в нём, из какого Божественного присутствия исходит это состояние, ради чего оно возникло и что от него требуется.

Поэтому каждому явлению он отдаёт должное, каждому делу — то, чего оно требует согласно установлению данного мгновения: обязанности, правила благопристойности и ответные действия, вытекающие из служения Аллаху. Ничто из этого не остаётся им упущенным даже на мгновение ока.

Именно это на стоянке познавших называется муракабой — неусыпным наблюдением. Условием её служит предшествующая мушахада — созерцание. Без созерцания такая муракаба не осуществляется.

Когда дух созерцает святую Божественную красоту, ему свойственно отвлекаться от сотворённых миров, поскольку эта святая красота полностью занимает его.

Такая муракаба принадлежит величайшим из совершенных познавших. Она — пространство великого наместничества. Её обладатель способен быть наместником Аллаха над Его творениями благодаря совершенству своей степени служения.

Если это состояние постоянно, познавшему становится доступна осуществлённость Аллахом на каждой ступени. Такого называют полюсом — кутбом, однако он может и не быть полюсом».

Далее Шейх говорит:

«Осуществлённый Истинным видит Его в каждом определённом явлении без ограничения. Осуществлённый Истинным и творением видит, что каждая частица бытия имеет сторону, обращённую к безусловности, и сторону, обращённую к ограниченности».

Встреча в Фесе и вести об Айн-Мади

Сиди Сукайридж приводит рассказ Сиди Ахмада аль-Абдалави о духовном раскрытии — кашфе — Сиди Ибн Аби ан-Насра. В 1259 году хиджры (1843–1844 годы) тот отправился из Айн-Мади в Фес посетить могилу Шейха. Айн-Мади и её окрестностям угрожал враг, и тревога стесняла его грудь. Перед отъездом сын Шейха, Сиди Мухаммад аль-Хабиб, да будет доволен им Аллах, дал ему наставления, в том числе следующее:

— Когда прибудешь в Фес, расспроси встреченных тобой обладателей духовного раскрытия об этом нависшем бедствии. Ведь Фес никогда не остаётся без угодников Аллаха.

В Фесе Сиди Ахмад спросил братьев по тарикату, знают ли они человека с достоверным кашфом, которому известно положение этой страны. Факих Сиди аль-Аббас аш-Шараби, один из особо приближённых сподвижников Шейха, да будет доволен им Аллах, ответил:

— Мы слышали о таком-то.

Он назвал человека, которого тогда считали обладателем духовного наследования. Сиди Ахмад предложил:

— Пойдём к нему, узнаем его состояние.

Услышав о поручении Сиди Мухаммада аль-Хабиба, да будет доволен им Аллах, факих спросил:

— Как же мы пойдём к нему, когда мы — тиджанийцы?

— В этом нет ничего предосудительного. Мы идём не ради посещения как такового, а ради упомянутой цели.

Они отправились к этому человеку. Тот обрадовался гостям и сразу обратился к Сиди Ахмаду:

— Купи мне эти тетради, чтобы я построил для нас гнездо.

— С охотой.

Сиди Ахмад дал одному из слуг немного дирхамов на покупку, но ясного ответа на свой вопрос не получил. Поняв, что не найдёт здесь искомого, он ушёл, едва не разрываясь от тревоги. У могилы Шейха, да будет доволен им Аллах, он попросил Аллаха ради его достоинства послать человека, который избавит его от скорби.

Был четверг. Чтобы развеяться, Сиди Ахмад пошёл на рынок. На обратном пути у городских ворот он встретил прежде незнакомого ему величественного шарифа Мауляй Мухаммада ибн Аби ан-Насра. Тот взял его за руку и расспросил о Сиди Мухаммаде аль-Хабибе, да будет доволен им Аллах, его положении и доме Шейха в Айн-Мади.

Узнав собеседника, Сиди Ахмад почувствовал расположение к нему и вступил в подробную беседу. При случае он спросил об обладателе ясного кашфа, которому мог бы передать порученные ему вопросы. Сиди Ибн Аби ан-Наср ответил:

— Я знаю одного человека и отведу тебя к нему. Сегодня ночью ты останешься у меня.

Сиди Ахмад провёл ночь в его доме и увидел необыкновенные проявления его духовных состояний. На прощание хозяин сказал:

— Тебе непременно следует прийти ещё раз, чтобы я свёл тебя с тем, кого ты ищешь.

Дело не выходило у Сиди Ахмада из головы. Желая ускорить встречу, он вернулся. Сиди Ибн Аби ан-Наср принял его ещё радушнее и почтительнее и сам спросил:

— Для чего ты хочешь встретиться с обладателем кашфа?

— Об этом я расскажу только после встречи с ним, когда мы останемся вдвоём и я объясню ему истинное положение дела, чтобы сердце моё успокоилось, мысли не смущались и не осталось сомнений в том, что он сообщит.

— А если я сообщу тебе об этом, ты будешь удовлетворён? — спросил Сиди Ибн Аби ан-Наср.

— Для меня это было бы наилучшим и явилось бы пределом желаний, — ответил Сиди Ахмад.

— Ты спрашиваешь меня о доме Шейха в связи с врагом.

— Да. Но у меня есть и другой вопрос.

— И ты спрашиваешь меня о нашем господине аль-Хабибе: будут ли у него дети мужского пола или нет? — продолжил Сиди Ибн Аби ан-Наср.

— Да.

— Что касается дома нашего господина, да будет доволен им Аллах, то ему не угрожает беда. Он останется почитаемым, и его неприкосновенность не будет нарушена. А наш господин аль-Хабиб не покинет этот мир, пока у него не появятся дети, которым суждено то, что суждено. Таков ответ на твои вопросы.

Убедившись, что собеседник точно сообщил о сокрытом в его душе, Сиди Ахмад подумал ещё о двух вещах и сказал:

— Господин мой! У меня остался ещё один вопрос.

— Ты спрашиваешь о дочерях сыновей Шейха, — сказал Сиди Ибн Аби ан-Наср.

— Да.

Его тревожило, что Сиди Мухаммад аль-Хабиб, да будет доволен им Аллах, не желает родниться с жителями Айн-Мади, хотя девушки уже выросли. Он думал и о собственном исходе: как завершится его жизнь рядом с сыном Шейха, да будет доволен им Аллах? Сиди Ибн Аби ан-Наср ответил:

— Они скоро выйдут замуж.

Затем добавил:

— И ты спрашиваешь о своём положении рядом с сыном Шейха.

— Да, это последний вопрос, — ответил Сиди Ахмад.

— Ты завершишь пребывание при нём во благе, и тебе не грозит беда.

Сиди Ахмад восхвалил Всевышнего Аллаха за радостную весть от столь величественного господина и встречу с одним из Его особо избранных угодников, открывшим то, что его тревожило. Сиди Ибн Аби ан-Наср напутствовал его:

— Храни свою тайну и не сообщай никому о нашей встрече. Когда благополучно вернёшься в Айн-Мади, передай от меня привет сыну нашего господина, да будет доволен им Аллах.

С тех пор Сиди Ахмад постоянно общался с ним и до самой его кончины видел караматы, поражающие разум. Да будет доволен им Аллах.

Величайшее Имя и испытание золотом

Сиди Сукайридж передаёт ещё один случай. Однажды Сиди Ибн Аби ан-Наср пришёл в завию и узнал, что Шейх отправился к Вади-Себу, запретив сопровождать его. Он сказал себе: «Клянусь Аллахом, я непременно отправлюсь к нему», — и догнал наставника у моста Вади-ль-Малих. Увидев его, Шейх спросил:

— Разве тебе не сообщили, что я запретил выходить со мной в этот час?

— Господин мой! Стремление встретиться с вами погнало меня, и я не мог терпеть, пока не увидел вас.

Они пошли вместе. Шейх, да будет доволен им Аллах, проявил к нему небывалую прежде открытость и расположение. Тогда он сказал себе: «Сейчас мне следует спросить Шейха о Величайшем имени: я нахожусь с ним наедине, и он столь расположен ко мне». Не успев опомниться, он задал этот вопрос. Услышав просьбу, Шейх переменился: разгневался и стал упрекать его.

Осознав, что нарушил должную благопристойность перед наставником, Сиди Ибн Аби ан-Наср глубоко раскаялся. Он просил прощения, объясняя, что желает узнать Имя лишь ради Лика Всевышнего Аллаха. Его охватил стыд, меру которого знает лишь Аллах.

Продолжая путь, он взглянул на коня Шейха и едва не умер от потрясения и благоговения: при каждом поднятии копыта на земле оставалась золотая пластина. Изумлённый, он поднял одну пластину, рассмотрел её и, убедившись, что это золото, отбросил, сказав себе: «Шейх захотел испытать меня».

Ухватившись за стремя, он стал умолять:

— Господин мой! Да не сделает Аллах мирскую власть моим уделом от вас! Ради Аллаха, прошу, не взыскивайте с меня за мои слова!

Шейх вновь проявил к нему расположение, помолился о его благе и удостоил особого внимания: передал ему благородное Имя.

Избавление от долга

Однажды он обратился к Шейху с просьбой:

— Господин мой! На мне долги, сроки их выплаты подошли, и я боюсь, что, если меня приведут к судье, меня заключат в тюрьму. Я прошу вас, господин мой, освободить меня от этого бремени.

Его долг составлял около ста десяти мискалей. Шейх обучил его зикру и сказал:

— Служители принесут тебе достаточное. Но впредь не возвращайся к подобному.

Получив особое разрешение на этот зикр, он ощутил сильный жар и жжение в горле от мучительной жажды, особенно во время чтения. Он стал пить необычайно много воды. Завершив зикр, он нашёл под своим ковриком тысячу мискалей с лишним и выплатил долги. По благословению нашего господина, да будет доволен им Аллах, Аллах избавил его от тревоги.

Со слов Сиди аль-Араби ибн ас-Саиха Сиди Сукайридж уточняет: это было благословение на Пророка ﷺ:

«Аллахумма салли ʿаля саййидина Мухаммадин ва алихи ва саллим».

«О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада и его семью и даруй им мир».

Эти семь слов он повторял семьдесят раз.

Духовное наследие

Близкие сподвижники Шейха, да будет доволен им Аллах, называли Сиди Ибн Аби ан-Насра обладателем великого наместничества и величайшим посредником в передаче мюридам духовной поддержки из присутствия Шейха после кончины величайшего наместника — Сиди аль-Хаджжа Али Харазима, да будет доволен им Аллах.

Однажды в завии он застал сподвижников за беседой о духовном наследовании Шейху. Охваченный духовным состоянием, он сказал, повествуя о милости Аллаха:

«Сиди аль-Хаджж Али и Халлати оставили меня одного на этом поприще».

По словам автора, после его кончины это изречение услышал Сиди аль-Араби ибн ас-Саих. Его также охватило духовное состояние, и он произнёс подобные слова, указывая, что занял его место в этом служении.

Копии полученных им наставлений Сиди Сукайридж видел в тетради своего наставника, Сиди Мухаммада аль-Хабиба ад-Давуди. Часть он включил в «Найль аль-амани фи-т-тибб ар-рухани ва-ль-джисмани» — свою книгу о духовном и телесном врачевании, переданном от Шейха ат-Тиджани и его близких сподвижников.

Кончина

Сиди Ибн Аби ан-Наср скончался в шаввале 1273 года хиджры (1857 год), да будет доволен им Аллах. Его похоронили в усыпальнице ат-Тарази аль-Муджавира, рядом с усыпальницей аль-Джалалийя, в Тальа Феса. Да сохранит Аллах этот город от всякого бедствия!

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Сподвижник Шейха

Сиди Мухаммад аль-Гали Бу Талиб аль-Хасани, да будет доволен им Аллах, был одним из близких сподвижников Шейха Ахмада ат-Тиджани. Сиди Ахмад Сукейридж относит его к десяти сподвижникам, которым было обещано величайшее духовное раскрытие — аль-фатх аль-акбар.

Рассказ из «Бугьят аль-мустафид»

«Что касается почтенного шарифа, познавшего Всевышнего Аллаха, Сиди Мухаммада аль-Гали ибн Сиди Мухаммада Абу Талиба аль-Хасани — да будет доволен им Аллах, — то он является одним из столпов нашего тариката.

Он принадлежит к тем, через кого тарикат распространился на Западе и Востоке. От него он перешёл в земли Судана¹.

Наш господин Шейх — да будет доволен им Аллах — дал ему иджазу в тарикате и велел назначить четырёх мукаддамов. Каждому из этих четырёх он велел назначить ещё по четыре — и не более.

Таково было его разрешение при жизни Шейха, да будет доволен им Аллах, а также после его смерти, до переселения Сиди аль-Гали в два благородных святилища².

После того как он поселился в двух благородных святилищах, из его действий следует, что разрешение его стало неограниченным. Несомненно, он получил такое дозволение: либо от кого-то из мукаддамов, встреченных им в восточных странах, либо иным образом…

Его усердие в поклонении

В усердии и прилежании к повиновению Господу рабов он обладал состояниями, выходившими за пределы обычного.

Однажды в своём доме в Мекнесе аз-Зайтун он сидел у двери комнаты, обратившись [к кибле], читал свои вирды и был погружён в духовное присутствие.

В это время его маленькая дочь упала с верхних этажей дома. Он не обернулся, не изменил положения и нисколько не вышел из своего состояния, оставаясь в нём, пока не завершил вирды.

Совершая поклонение — молитву или иное, — он соблюдал такую размеренность, подобной которой не доводилось слышать ни о ком.

Надёжный человек рассказал мне, что, молясь позади него, успевал произнести тасбих примерно двадцать семь раз за один его земной поклон.

Другой сообщил, что однажды Сиди аль-Гали совершил четыре ракаата молитвы иша, а затем прочёл лишь обязательный вирд. На это ушло около двух часов — столь размеренным было его чтение и столь глубоким погружение в присутствие. Да будет доволен им Аллах.

Видения Пророка и Шейха

Он видел Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, а также Шейха — да будет доволен им Аллах — после его смерти и спрашивал их о том, что было ему неясно, подобно тому, как спрашивают в бодрствовании.

Надёжные передатчики сообщали от него, что он рассказал о себе: однажды он увидел Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, во сне, и тот сказал ему:

“Ты — сын возлюбленного и принял тарикат возлюбленного”.

Один из избранных сподвижников нашего господина — да будет доволен им Аллах — рассказал мне, что Сиди аль-Гали сообщил ему следующее.

Он увидел нашего господина Шейха после его смерти и сказал:

“Господин мой, вы ушли отсюда и оставили нас!”

Или произнёс слова, близкие к этим.

Шейх ответил:

“Я не отсутствую среди вас и не оставил вас. Это лишь переход из земного обиталища в обиталище света”.

Жар зикра

Один из близких людей, постоянно находившихся при нём, рассказал мне, что Сиди аль-Гали устроил себе место уединения. В определённое время он удалялся туда для особого зикра.

Когда его охватывало духовное состояние, он велел этому человеку стоять у двери уединения до завершения зикра.

Тот рассказывал:

“Я оставался у двери. Когда он заканчивал зикр, он звал меня. Я входил и находил его словно после пребывания в очень жаркой бане.

Однажды я заговорил с ним об этом. Он улыбнулся и сказал: ‘Положи сюда палец’, — указав на тыльную сторону своей кисти.

Я положил палец и словно коснулся раскалённого угля. Я быстро отдёрнул его, но прикосновение уже оставило на нём след, подобный настоящему ожогу от угля”.

Подобные необычные проявления встречаются у людей искренних при чтении зикров, на которые им дано особое дозволение.

Среди них были такие, у кого обжигался язык при произнесении величественного Имени Аллаха.

Другие испытывали иные воздействия, как упоминал Шейх Мухйи-д-Дин — да будет доволен им Аллах.

Рассказывают также об одном из праведников Сиджильмасы, жившем сравнительно недавно: он часто призывал благословение на Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и ощущал во рту и на губах явственную сладость.

Подобное отрицает лишь тот, чья вера в тайны близости к Аллаху и воздействия зикра слаба.

Аллах знает лучше».

Здесь заканчивается цитата из «аль-Бугьи».

Его близость к Шейху и беседа о духовной степени

Знай, что он, — да освятится его тайна — занимал высокое и почётное положение у нашего господина, да будет доволен им Аллах.

Шейх хвалил его как в его присутствии, так и в отсутствии, свидетельствовал об искренности его любви, любил его беседы и спрашивал о нём, если тот не являлся на собрание вместе с братьями.

Через многочисленные передачи до нас дошёл следующий рассказ. Он также приведён в книге «ар-Римах».

Однажды ночью, находясь на своём собрании, Шейх — да будет доволен им Аллах — спросил:

— Где Сиди Мухаммад аль-Гали?

Сподвижники начали звать:

— Где Сиди Мухаммад аль-Гали?

Так обычно поступают люди, когда почтенный человек зовёт кого-либо.

Когда Сиди аль-Гали предстал перед Шейхом, тот сказал:

— Эти две мои стопы — на шее каждого приближённого Всевышнего Аллаха.

Сиди аль-Гали, который часто задавал ему вопросы в беседе, спросил:

— Господин мой, вы сейчас в состоянии трезвости³ и пребывания⁴ или опьянения⁵ и исчезновения⁶?

Шейх ответил:

— Напротив, я в трезвости и пребывании. Хвала Аллаху! — он был твёрд в своём высказывании.

Сиди аль-Гали спросил:

— Господин мой, что вы скажете о словах Сиди Абд аль-Кадира аль-Джилани, да будет доволен им Аллах: «Эта моя стопа — на шее каждого приближённого Всевышнего Аллаха»?

Шейх ответил:

— Он сказал правду, — имея в виду людей своего времени. — Я же говорю: эти две мои стопы — на шее каждого приближённого Всевышнего Аллаха от Адама до трубного гласа.

Сиди аль-Гали спросил:

— Господин мой, а что вы скажете, если после вас кто-нибудь произнесёт подобное тому, что вы сказали?

— После меня никто этого не скажет, — ответил Шейх.

Тогда Сиди аль-Гали сказал:

— Господин мой, не ограничили ли вы этим Всевышнего Аллаха? Разве Всевышний Аллах не способен даровать раскрытие одному из Своих приближённых и наделить его излияниями, проявлениями, дарами, духовными стоянками, познаниями, знаниями, тайнами, возвышениями и состояниями в большей мере, чем наделил вас?

Шейх ответил:

— Способен и на это, и на большее. Но Он не сделает этого, потому что не пожелал этого. Разве Он не способен создать кого-либо, послать его к творениям и дать ему больше, чем дал нашему господину Мухаммаду, да благословит его Аллах и приветствует?

Сиди аль-Гали ответил:

— Способен, но Всевышний не сделает этого, потому что не пожелал этого в предвечности.

Тогда Шейх сказал:

— Здесь то же самое: Он не пожелал этого в предвечности, и не предшествовало этому Его знание.

Заупокойная молитва над Шейхом

К числу удивительных событий, связанных с ним, относится дошедший до меня рассказ.

Наш господин — да будет доволен им Аллах — сообщил некоторым сподвижникам, что после его смерти человек, которому посвящена эта статья, непременно совершит над ним заупокойную молитву.

Однако, когда наш господин умер, Сиди аль-Гали не присутствовал ни при его кончине, ни на молитве, ни при погребении: он находился в поездке.

По предопределению Всевышнего Аллаха позднее сыновья нашего господина извлекли его из могилы, намереваясь увезти в свои земли. Фукара Феса забрали его у них.

Когда они собирались вернуть его в благородную могилу, Сиди аль-Гали находился там. Он встал и совершил над ним молитву.

Тогда братья, которым наш господин прежде сообщил, что Сиди аль-Гали совершит над ним молитву, изумились и убедились в исполнении сказанного. Это относится к его караматам, да будет доволен им Аллах.

Наставник Умара аль-Фути

Среди воспитанников Сиди аль-Гали был Сиди аль-Хаджж Умар аль-Фути, автор «ар-Римах» и один из выдающихся распространителей Тиджанийского Пути в Западной Африке. Он встретился с Сиди аль-Гали в священных городах и получил от него духовное воспитание и иджазу — разрешение на передачу Тариката.

Иджаза Сиди Мухаммада аль-Гали Умару аль-Фути

Приведём здесь иджазу, которую мукаддам Сиди аль-Гали Бу Талиб выдал этому господину, да будет доволен им Аллах. Вот её текст:

Во имя Аллаха, Милостивого, Милующего.

Хвала одному лишь Аллаху. Благословение и мир тому, после кого нет пророка.

Говорит раб, нуждающийся в Аллахе, надеющийся на Его прощение и щедрость, Мухаммад аль-Гали Абу Талиб ат-Тиджани аль-Хасани — да удостоит его Аллах Своего довольства в обоих мирах:

Я принял Сиди Умара ибн Саида ибн Усмана аль-Фути по земле происхождения, ат-Тури по области и ат-Такрури по племени, своим возлюбленным в обоих мирах. А тот, кто таков, является возлюбленным Аллаха и Его Посланника в обоих мирах.

Я разрешил ему известный вирд и наш великий Тиджанийский, Ахмадийский, Ибрахимийский, Ханифийский тарикат.

Я разрешил ему читать «Салят аль-Фатих ли-ма углика» с намерением обеих её степеней — внешней и внутренней.

Я разрешил ему чтение «аль-Фатихи» с таким-то и таким-то намерением и со всем, что она заключает.

Я разрешил ему передавать известный вирд нашего тариката тому из мусульман, кого он пожелает: мужчине или женщине, малому или взрослому, покорному или ослушнику, свободному или невольнику.

Я разрешил ему назначить мукаддамами шестнадцать человек из числа тех, кто попросит его об этом. Каждый из них может назначить четверых при известном условии.

С того, кто нарушит установленные для нас условия, разрешение снимается.

Пусть каждый мукаддам заботливо и почтительно относится к своим братьям, пусть бережёт себя от того, чтобы изменить их сердца [к худшему отношению к себе].

Пусть усердствует в устроении их дел и удовлетворении их нужд, относящихся к этому миру и Последнему: посещает здоровых, навещает больных и проявляет сострадание к слабым.

И пусть всё это совершается ради довольства Аллаха и довольства Его Посланника, да благословит его Аллах и приветствует.

Я также говорю: всё услышанное вами о достоинствах вирда, вазифы и пятничного зикра сообщено Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, нашему Шейху.

Шейх — да будет доволен им Аллах — упоминал, что записанное достоинство по сравнению с сокрытым подобно капле по сравнению с окружающим океаном.

Я не допускаю считать упомянутое невероятным.

Я разрешил ему передавать зикры нашего господина, да будет доволен им Аллах: «ас-Сайфи», Идрисийские имена, «Йа ман азхара-ль-джамиль», «Йакутат аль-хакаик», а также «аль-Фатиху» с таким-то и таким-то намерением.

Все зикры нашего господина, содержащиеся в «Джавахир аль-маани», я разрешил ему читать и передавать другим, кроме «Хизб аль-бахр».

Я разрешил ему саму книгу «Джавахир аль-маани».

Я разрешил ему уединения нашего господина и их передачу, а также всё, на что сам получил дозволение: истихару, благословения, Коран и прочее.

Я разрешил ему передавать «Салят аль-Фатих ли-ма углика» с намерением обеих её степеней — внешней и внутренней.

Так заканчивается продиктованное ему. Да будет Аллах доволен ими обоими.

Затем он собственноручно написал ниже:

Хвала Аллаху. Благословение и мир нашему господину, Посланнику Аллаха.

Говорит написавший эти строки Мухаммад аль-Гали Абу Талиб ат-Тиджани — да удостоит его Аллах Своего довольства в обоих мирах:

Всё, изложенное на этом листе, продиктовано нами его писцу.

Мы предоставили ему полную и неограниченную иджазу на всё, что содержится в этих строках.

Да принесёт ему Всевышний Аллах пользу через это, да дарует нам и ему плоды этого в земной жизни и в Последней.

Да упокоит Всевышний Аллах нас и его в верности завету нашего Шейха, в любви к нему и в довольстве им.

Да благословит Аллах нашего господина Мухаммада, его семью и сподвижников и да приветствует их.

Это произошло в понедельник, по прошествии двадцати двух дней месяца зу-ль-хиджжа, в благородной Мекке, в году «муршид».

Кончина Сиди аль-Гали

Он скончался — да помилует его Всевышний Аллах — приблизительно в 1244 году хиджры (1828–1829 годы), в одном из двух благородных святилищ — без уточнения, в Мекке или Медине.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

1. Биляд ас-Судан переводится с арабского как «земля чёрных людей». Арабы называли так всю полосу от Сенегала до реки Нил. ↩︎
2. Мекка и Медина. ↩︎
3. Сахв (صَحْو) — «трезвость», возвращение ясности. Человек вновь отчётливо осознаёт себя, окружающих и свои обязанности. После сукра это означает способность сохранять духовное переживание, одновременно действуя осмысленно. ↩︎
4. Бака (بَقَاء) — «пребывание», «сохранение». Утверждение похвальных качеств и устойчивого служения Аллаху. В выражении «бака после фана» — человек продолжает жить и действовать, сохраняя обращённость к Аллаху после пережитого самозабвения. ↩︎
5. Сукр (سُكْر) — «духовное опьянение». Переживание любви, благоговения или Божественной красоты настолько захватывает человека, что обычное осознание себя и окружающего отступает. «Опьянение» здесь — метафора силы переживания. ↩︎
6. Фана (فَنَاء) — «угасание», «исчезновение». В нравственном смысле — исчезновение порочных качеств и своеволия. В созерцательном — поглощённость обращением к Аллаху, при которой человек перестаёт замечать собственное «я». ↩︎

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Учёный и хранитель слов Шейха

Сиди ат-Таййиб ас-Суфьяни, да будет доволен им Аллах, принадлежал к близким сподвижникам Шейха Ахмада ат-Тиджани. Учёный, знаток исламского права и правил чтения Корана, он соединял знание с чистотой сердца, высоким устремлением и прекрасным нравом. Его служением стало и сохранение наставлений Шейха: собранные им изречения составили книгу «аль-Ифада аль-Ахмадийя».

Происхождение и семья

Сиди ат-Таййиб происходил из благородного рода шарифов, его родословная возводится через Идрисидов к нашему господину аль-Хасану, сыну Али и Фатимы, дочери Посланника Аллаха ﷺ. Предки семьи принадлежали к шарифам Улад Гашир, переселившимся из Фигига в Тлемсен. Первым из них в Фес прибыл Сиди Мухаммад. Он поселился у праведного наставника ас-Суфьяни и женился на его дочери, но умер прежде рождения сына. Мальчик, мулай Ахмад, вырос у деда по матери и получил его прозвание. Так имя «ас-Суфьяни» закрепилось за семьёй.

От Уаззана к Тиджанийскому Пути

Первоначально Сиди ат-Таййиб следовал пути Шейхов Уаззана и преданно служил им. Перемена началась во время путешествия в хадж. Проходя через Египет, он посетил мукаддама Сиди Мухаммада ибн Абд аль-Вахида Баннани и увидел в его доме «Джавахир аль-Маани».

Чтение пробудило в нём глубокое влечение к Шейху Ахмаду ат-Тиджани. Его поражали тонкость смыслов и богатство духовных познаний. Он сожалел, что прежде не искал встречи с Шейхом, хотя жил с ним в одном городе. Баннани рассказал ему о караматах и достоинствах наставника, свидетелем которых был сам, и Сиди ат-Таййиб решил по возвращении в Фес непременно посетить его.

В «Кашф аль-хиджаб» передаётся, что при встрече Шейх напомнил ему о событии, случившемся ещё до его рождения. Когда мать носила его, она упала и могла тяжело повредить ребёнка. Шейх сообщил, что с дозволения Аллаха и Его Посланника отвёл от него опасность. Следом случившегося осталось лишь повреждение головы.

У Сиди ат-Таййиба действительно была с рождения впадина на голове. Расспросив мать, он услышал подтверждение рассказа. По другой передаче, Шейх изложил эту историю, не называя его, и тогда Сиди ас-Суфьяни воскликнул:

«Клянусь Аллахом, господин мой, я и есть этот человек!»

Это укрепило его убеждённость и любовь к Шейху. Он доверился духовному руководству Шейха и посвятил себя служению ему.

Воспитание и верность наставнику

Прежних товарищей Сиди ат-Таййиб продолжал принимать приветливо, но на их собрания больше не ходил. Однажды Шейх отправил его по делу в Уаззан. Вернувшись, он несколько дней не появлялся у наставника, а на вопрос о задержке сослался на препятствия. Шейх спросил, не произошло ли с ним чего-нибудь во время поездки. Услышав: «Упаси Аллах!», он сказал:

«Поступай согласно своей убеждённости».

Сиди ат-Таййиб воспринял эти слова как напоминание о верности принятому Пути и покаялся в своей небрежности.

В другой раз товарищ из Уаззана задержал его разговором по дороге на молитву. Проходивший мимо шариф Сиди Муса ибн Мазуз взял его за руку и поспешил с ним в завию. Шейх уже молился. Завершив молитву, он обратился к Сиди ас-Суфьяни прежде, чем тот успел что-либо объяснить:

«Оставь людей Уаззана: от них тебе придёт лишь вред».

Он повторял это, пока ученик не произнёс: «Я каюсь перед Аллахом». Сиди Сукайридж объясняет эти слова заботой о его воспитании: обращение к прежним наставникам могло ослабить связь с Шейхом. Вместе с тем он напоминает о необходимости почтительного адаба по отношению к людям Уаззана, да будет доволен ими Аллах.

Почтение к Дому Пророка

Шейх Ахмад ат-Тиджани любил Сиди ат-Таййиба, хвалил его перед сподвижниками и свидетельствовал о его благородном происхождении. Он неоднократно вставал ему навстречу, оказывая почтение потомку Посланника Аллаха ﷺ.

Обычно Шейх не позволял целовать свою руку, особенно шарифам. Однажды Сиди ас-Суфьяни успел сделать это прежде, чем он воспрепятствовал. Тогда Шейх потребовал его руку, чтобы поцеловать её в ответ. Сиди ат-Таййиб воскликнул:

«Клянусь Аллахом, господин мой, мне легче было бы лишиться руки, чем позволить вам поцеловать её!»

Но Шейх настоял: «Клянусь Аллахом, ты непременно дашь мне свою руку», — и поцеловал её.

Этому адабу он учил и самого Сиди ас-Суфьяни. Когда тот поселился напротив усыпальницы Мауляй Идриса и стал хвалить расположение своего дома, Шейх напомнил: «Не вытягивай ноги». Даже в повседневных движениях следовало хранить почтение к этому благородному месту.

«Аль-Ифада аль-Ахмадийя»

Любовь к наставнику побудила Сиди ат-Таййиба записывать его слова. Большую часть он услышал непосредственно от Шейха, остальные получил от передатчиков. Он располагал изречения по буквам арабского алфавита и указывал обстоятельства их произнесения, чтобы сохранить не только слова, но и их смысл.

«Я собрал и записал их, опасаясь, что они сотрутся и будут утрачены, — чтобы Аллах принёс через них пользу тем, кому пожелает блага и пользы».

Слова Шейха были для него дороже драгоценностей. В предисловии он молил Аллаха о принятии своего труда и надеялся, что записанное принесёт пользу тем, кто не присутствовал на собраниях наставника.

При этом в «Кашф аль-хиджаб» передано, что Сиди аль-Араби ибн ас-Саих сомневался в точности некоторых формулировок сборника. Поэтому мы опираемся на те места «аль-Ифады», которые тот приводил в «Бугьят аль-мустафид».

Наставления Шейха

Среди слов, сохранённых в «аль-Ифаде» — наставление соотносить услышанное с Шариатом:

«Если вы услышите от меня что-либо, взвесьте это на весах Шариата. То, что ему соответствует, примите, а то, что противоречит, оставьте».

Одна из переданных им притч обращена к человеку, который говорил о любви, но поступал вопреки своим словам. Охотник поймал трёх куропаток, двух связал, а третью зарезал и стал ощипывать. Его глаза слезились от болезни. Одна птица решила, что он жалеет их и, быть может, отпустит. Другая ответила:

«Смотри на его руки, а не на его глаза».

Шейх заботился и о повседневной жизни учеников. Молодому человеку, который называл себя ищущим знания, но не имел занятия, он сказал:

«Ступай, бедняга, учись ремеслу, пока ты молод».

Он побуждал сподвижников обучать детей ремеслу после того, как они освоят доступную им часть Корана и научатся письму, чтобы те могли трудиться и не оставались без средств.

Сиди ат-Таййиб сохранил и известные слова о грядущей Файде — духовном излиянии:

«На моих сподвижников придёт излияние — файда, — вследствие которого люди будут вступать в наш тарикат толпами, толпами.

Эта файда придёт тогда, когда люди окажутся в крайней тесноте и тяжести».

Последние годы и кончина

Сиди ат-Таййиб обладал значительным достатком. Его внук передал, что однажды он попросил Шейха помолиться о том, чтобы Аллах упокоил его в любви к нему. Шейх вознёс мольбу и сказал:

«Приготовь для бедности джильбаб».

После этого его мирское достояние понемногу уходило, но сердце его оставалось спокойным. Любовь к наставнику стала ещё сильнее, чем во времена достатка. В таком состоянии он прожил до своей кончины в 1259 году хиджры (1843–1844 годы). Его похоронили на Джабаль Заафран, за воротами Баб-Гиса в Фесе.

Сиди Абд ас-Салам Баннани и Ахмад Калла рассказывали что один из сподвижников увидел Сиди ас-Суфьяни во сне, после его смерти. На вопрос о своей участи тот рассказал о великой милости: представ перед Посланником Аллаха ﷺ он получил сад в Раю, где ему было поручено обучать детей Благородному Корану.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Шейх Абу Исхак Ибрахим ибн Абд аль-Кадир ар-Рияхи ат-Туниси, да будет доволен им Аллах, был выдающимся учёным и духовным наставником, соединявшим глубокое знание с твёрдой верой.

Он принадлежал к ближайшим сподвижникам Шейха Ахмада ат-Тиджани, да будет доволен им Аллах, и продолжал его дело, наставляя учеников. В Зайтуне он преподавал, был первым имамом мечети и входил в совет, ведавший обучением.

Встреча с Сиди Али Харазимом

Первоначально Сиди ар-Рияхи следовал шазилийскому пути. Ещё до знакомства с Сиди аль-Хаджжем Али Харазимом, да будет доволен им Аллах, он увидел благой сон, предвещавший достижение духовной стоянки.

Сиди Али Харазим прибыл в Тунис в 1211 году хиджры (1796–1797 годы).

Рассказ об их первой встрече Сиди Ахмад Сукайридж передаёт со слов Мауляй Ахмада аль-Абдаллави, да принесёт нам Аллах пользу через него.

Сиди Али Харазим вошёл в мечеть, где Сиди ар-Рияхи ожидал урока, и сел рядом. Они заговорили о путешествии гостя. Во время беседы тот сказал:

«Тебе необходимо вступить на путь духовного познания. Я прибыл сюда ради тебя. В подтверждение моих слов знай: сегодня Шейх не придёт преподавать».

Поражённый словами гостя и его духовным состоянием, Сиди ар-Рияхи ответил:

«Если Шейх не придёт, твоё духовное достоинство станет для меня явным, а положение среди людей возвысится».

Преподаватель в тот день не пришёл. Сиди ар-Рияхи всем сердцем привязался к гостю и предложил ему свою комнату при медресе. Там Сиди Али Харазим оставался до отъезда из Туниса. Сиди ар-Рияхи учился у него, был свидетелем его караматов — чудес, даруемых праведным, — и слушал рассказы о Шейхе ат-Тиджани. По наставлению одного из великих шазилийских Шейхов он принял от Сиди Али Харазима тиджанийский путь и обрёл ключи к сокровищницам духовного знания.

Однажды Сиди Али Харазим сказал ему:

«Ты непременно отправишься послом в земли Марокко и встретишься с их правителем. С тобой произойдёт то-то и то-то. Когда ты окажешься в тех краях, тебе следует посетить Шейха, да будет доволен им Аллах, и долго пребывать рядом с ним — днём и ночью».

Сиди ар-Рияхи ещё не представлял, как исполнится это предсказание, но уже знал, что слова наставника сбываются.

Дни рядом с Сиди Али Харазимом

В другой раз Сиди Али Харазим попросил:

«Я хочу совершить поминание в комнате. Проследи, чтобы никто не входил, пока я не выйду».

Сиди ар-Рияхи сел у двери и стал ждать.

Ожидание затянулось. Он заглянул в комнату, но никого не увидел. Его охватила тревога:

«Люди знают, что Шейх остановился у меня. Что я скажу, если они спросят о нём, а я не могу найти его в комнате? Куда же он мог уйти?»

Так прошёл день. Наконец Сиди Али Харазим вышел из комнаты, и Сиди ар-Рияхи спросил:

«Мой господин, где вы были?»

Тот ответил:

«Когда познавший Аллаха поминает Величайшее Имя, он растворяется, когда же заканчивает, возвращается к прежнему состоянию. Именно это произошло со мной, как ты видел».

После этого любовь Сиди ар-Рияхи к наставнику стала ещё глубже.

В другую ночь Сиди Али Харазим разбудил Сиди ар-Рияхи словами:

«Встань и проси у Всевышнего Аллаха чего пожелаешь. Это час, когда принимаются мольбы, если пожелает Аллах».

Сиди ар-Рияхи поднялся и записал свои просьбы. Сиди Сукайридж сообщает, что видел эту собственноручную запись:

Я прошу Тебя, мой Господь, даровать мне постоянное видение Пророка ﷺ без сомнения и смешения.

Я прошу Тебя, мой Господь, даровать мне возможность действовать посредством Величайшего Имени.

Я прошу Тебя, мой Господь, о совершенном познании Тебя, которое стало бы устойчивой духовной стоянкой, а не преходящим состоянием.

Я прошу Тебя, мой Господь, о знании алхимии и лёгкости в её применении.

Я прошу Тебя, мой Господь, взять на Себя заботу обо мне, ибо сам я не способен должным образом устроить свои дела.

Я прошу Тебя, мой Господь, о супруге, которая была бы мне по сердцу, о праведных детях и о долгой жизни, исполненной блага и послушания Тебе.

Я прошу Тебя даровать мне совершенство в наставничестве и в постижении явных и тайных наук, угодное Тебе и Твоему Посланнику. Прошу Тебя сохранить моё сердце и всё моё существо и подчинить мне ангелов, людей и джиннов.

Я прошу Тебя, чтобы в обоих мирах Ты даровал мне по Своей щедрости и то, чего мы не знаем и о чём не умеем просить.

Я прошу Тебя, чтобы Ты даровал мне истинное понимание от Тебя и смерть в совершенной вере.

По словам Сиди Сукайриджа, Аллах ответил на эти мольбы: Сиди ар-Рияхи достиг высокого духовного положения и стал наставником, к которому обращались за руководством. Он не довольствовался малым и особенно дорожил дарами тиджанийского пути.

Посольство в Марокко и встреча с Шейхом

В 1218 году хиджры (1803–1804 годы) Тунис постиг голод, и его правитель решил обратиться за продовольственной помощью к Марокко.

Правитель Туниса Хаммуда-паша велел Шейху Салиху аль-Каввашу, да будет доволен им Аллах, отправиться его послом к султану Марокко, нашему господину Сулайману, да освятит Аллах его душу в райских садах.

Сославшись на старость и немощь, Сиди Салих аль-Кавваш предложил отправить своего ученика Сиди ар-Рияхи и заверил правителя в успехе его миссии.

Прибыв в Фес, Сиди ар-Рияхи последовал совету Сиди Али Харазима и прежде всего направился к дому Шейха ат-Тиджани.

Когда он постучал, служанка спросила:

«Ты Сиди Ибрахим ар-Рияхи ат-Туниси?»

«Да», — ответил он.

Она сказала:

«Шейх, да будет доволен им Аллах, предупредил о твоём прибытии и разрешил впустить тебя без особого дозволения».

Сподвижники Шейха встретили Сиди ар-Рияхи в доме и угостили молоком. Выйдя из уединения и приняв приветствие гостя, Шейх сообщил ему, что Сиди Салих аль-Кавваш скончался и что он присутствовал на его погребении. Это произошло в понедельник, 17 шавваля 1218 года хиджры (1804 год).

При султанском дворе Сиди ар-Рияхи приняли с почётом. Получив необходимую помощь, он благополучно вернулся в Тунис. Султан и впоследствии сохранял к нему уважение, и они продолжали переписываться.

В защиту Шейха

В защиту Шейха ат-Тиджани Сиди ар-Рияхи написал сочинение «Мибрад ас-саварим ва-ль-асинна фи-р-радд ‘аля ман ахраджа аш-Шейх ат-Тиджани ‘ан да’ират ахль ас-сунна» — «Напильник для мечей и копейных наконечников: опровержение того, кто исключает Шейха ат-Тиджани из круга людей Сунны». В нём он свидетельствовал:

Слава об этом Шейхе распространилась по всем краям. Путешественники рассказывают о его караматах и знании явных и тайных наук. Его речи о духовном познании служат тому убедительным свидетельством.

Я неоднократно встречался с ним в завии и в его доме в Фесе, совершал за ним послеполуденную молитву. Никогда я не видел, чтобы кто-либо исполнял её совершеннее или дольше пребывал в стоянии и земном поклоне. Увидев в ней молитву праведных предшественников, я исполнился радости.

Настолько поспешна молитва нынешних людей, что за ними едва ли подобает следовать как за имамами…

Труды и возвращение к Аллаху

Сиди ар-Рияхи оставил многочисленные труды. Его внук Сиди Умар ар-Рияхи составил «Та‘тир ан-навахи би-тарджамат аш-Шейх Ибрахим ар-Рияхи» — «Благоухание краёв благодаря жизнеописанию Шейха Ибрахима ар-Рияхи».

Шейх скончался 17 рамадана 1266 года хиджры (1850 год). Его гробницу в Тунисе посещают, ища благословения и исполнения нужд.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Происхождение, семья и учёность

Абу Абдаллах Сиди Мухаммад ибн аль-Мишри, да помилует его Всевышний Аллах, принадлежал к числу ближайших сподвижников Шейха Ахмада ат-Тиджани. Учёный маликитского мазхаба, имам и писец, он записывал наставления Шейха, вёл его переписку и сохранял услышанное в своих сочинениях. В тиджанийском предании его почитают как хранителя тайн и передатчика духовного наследия Шейха.

В «Джавахир аль-ма‘ани» сохранился рассказ об учёности и благочестии семьи Сиди Ибн аль-Мишри. Автор вспоминает встречи с его родными у Шейха Ахмада ат-Тиджани.

«Выдающийся учёный, проницательный и глубоко понимающий, соединявший хакику и шариат, наставление и науки тариката, хранитель его тайны, блюститель его завета, предмет его любви и близкий друг его сокровенного общения — Абу Абдаллах Сиди Мухаммад ибн Мухаммад аль-Мишри, благородный шариф, возвышенный, совершенный и целомудренный, аль-Хасани, ас-Са’ихи, ас-Сиба‘и по происхождению, ат-Туккурти по месту жительства.

Туккурт находится в области аль-Джарид и известен как селение, относящееся к округу Константины. Его семья — семья знания, праведности, верного руководства и преуспеяния. Её представители и поныне остаются учёными, поступающими согласно своему знанию, и имамами, следующими прямым путём. Большинство из них приняли тарикат нашего Шейха, да будет доволен им Аллах.

Ради встречи с ним они покидают родную землю и проводят в пути около двадцати дней, а порой и больше, и привозят нашему господину, да будет доволен им Аллах, богатые дары: деньги, одежду и финики.

Я многократно встречал их у нашего господина и не видел людей, превосходивших бы их благонравием, религиозностью и знанием. Большинство из них — учёные. С тех пор как мы познакомились с нашим господином, да будет доволен им Аллах, к нему прибывают делегации со всех сторон и приносят дары, однако я не видел никого, кто превосходил бы этих людей в почтительности и чистоте намерения.

Наш господин, да будет доволен им Аллах, обращается с ними иначе, чем с прочими: отворачивается от них и не уделяет им такого внимания, какое уделяет другим. Я заговорил с ним об этом, и он ответил:

„Они не подобны остальным: они стремятся к высоким духовным стоянкам и возвышенным состояниям“.

Да будет доволен ими Аллах! Да не лишит Он нас и их блага нашего благородного господина!»

Первая встреча с Шейхом в Тлемсене

Сиди Ибн аль-Мишри впервые встретился с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани в Тлемсене, в 1188 году хиджры (1774–1775 годы), после возвращения Шейха из хаджа. Эта встреча положила начало многолетнему ученичеству и служению.

Автор «Бугьят аль-мустафид» описывает встречу и последовавшее за ней посвящение:

«В этом году, когда он возвращался из хаджа в город Тлемсен, там состоялась благословенная встреча с его сподвижником и хранителем его тайн, учёным факихом, имамом и образцом для подражания, почитаемым и благородным Абу Абдаллахом Сиди Мухаммадом ибн аль-Мишри аль-Хасани ас-Са’ихи…

Тогда [Шейх] удостоил его посвящения в халватийский тарикат. Он также получил от него другие тайны и зикры, как сам рассказывал об этом. Да помилует его Аллах и да принесёт нам через него пользу!»

Имам, писец и хранитель знания

Близость к Шейху выражалась в повседневном служении. Шейх, да будет доволен им Аллах, избрал Сиди Ибн аль-Мишри своим имамом и писцом: поручал ему переписку и запись своих ответов. Сиди Ибн аль-Мишри составлял свои книги на основе услышанных наставлений Шейха и записей, сделанных под его диктовку.

В «Бугье» говорится:

«Он — автор книги „Аль-Джами‘ ли-ма-фтарака мин аль-‘улюм“ — „Собрание разрозненных знаний“, а также книги „Нусрат аш-шурафа фи-р-радд ‘аля ахль аль-джафа“ — „Защита шарифов в ответ людям непочтительности“.

Наш господин, да будет доволен им Аллах, избрал его имамом, за которым совершал молитву, поскольку в то время сам не любил выступать имамом, кроме как у себя дома, где руководил молитвой своих домочадцев и семьи».

«Джавахир аль-ма‘ани» поясняет, как Шейх совершал молитву в те годы:

«К числу его качеств, да будет доволен им Аллах, относилось то, что он не руководил ничьей молитвой, кроме молитвы своей семьи и домочадцев.

Сам он молился за имамами, если только не существовало препятствия, признаваемого шариатом, например если они брали взятки…

Так было в начале его пути. Его имамом был [Сиди Мухаммад ибн аль-Мишри]».

В 1208 году хиджры (1793–1794 годы) после приказа Посланника Аллаха, Шейх сам начал проводить молитвы в качестве имама.

Рядом с Шейхом в Фесе

Сиди Ибн аль-Мишри постоянно находился рядом с Шейхом в Фесе. Об этом прямо свидетельствует повествователь «Джавахир аль-ма‘ани»:

«Этот господин, да будет доволен им Аллах, пребывает с нашим господином, да будет доволен им Аллах, с 1188 года хиджры (1774–1775 годы) и до настоящего времени. Сейчас, в 1213 году хиджры (1798–1799 годы), он находится с нашим господином в Фесе».

Духовное раскрытие и любовь к Шейху

В поэме «Муньят аль-мурид» Сиди Ибн аль-Мишри упомянут среди тех, кому через нашего господина, да будет доволен им Аллах, было даровано духовное раскрытие:

И учёный факих Сиди Ибн аль-Мишри,
Сподвижник нашего Шейха, возвышенный славой, —

Объясняя эти строки, автор «Бугьи» пишет:

«Что касается учёного факиха Сиди Мухаммада ибн аль-Мишри, то он — сподвижник нашего господина и хранитель его тайн. Некоторое представление о нём уже было дано, а его известность сама по себе достаточна.

Он написал „Защиту шарифов в ответ людям непочтительности“ и другие сочинения, как было упомянуто выше.

Любовь его была необычайно сильна. Об этом передают такой рассказ.

Однажды он ехал верхом на кобыле мимо гробницы одного из обладателей духовного воздействия в Сахаре. Этот человек был одним из его предков, да помилует его Всевышний Аллах. Ноги кобылы стали погружаться в землю.

Он повернулся к гробнице и сказал её обитателю:

„Клянусь Аллахом, ты непременно освободишь мою кобылу, иначе я пожалуюсь на тебя Шейху, и он окажет на тебя своё воздействие!“

Кобыла освободилась, словно с ней ничего и не происходило.

Это — одно из необычайных проявлений любви».

Согласно жизнеописанию, Сиди Ибн аль-Мишри удостоился духовного раскрытия на этом Мухаммадовом Пути ещё при жизни Шейха. С этим связывается повеление наставника, да будет доволен им Аллах, Сиди Ибн аль-Мишри покинуть город, где пребывал сам Шейх.

Сам Сиди Ибн аль-Мишри в книге «Аль-Джами‘» передаёт услышанные им слова Шейха о сподвижниках, удостоенных раскрытия:

«Однажды я слышал, как он, да будет доволен им Аллах, сказал:

„Когда Аллах дарует раскрытие моим сподвижникам, тому из них, кто останется в городе, где нахожусь я, следует опасаться за себя — опасаться гибели“.

Один из его сподвижников спросил:

„От вас или от Аллаха?“

Он ответил:

„От Всевышнего Аллаха, без какого-либо выбора с моей стороны“».

Отъезд из Феса

Автор «Бугьи» сопоставляет отъезд Сиди Ибн аль-Мишри с отъездом Сиди аль-Хаджжа Али Харазима. По мнению некоторых выдающихся сподвижников, Сиди Али Харазим после духовного раскрытия должен был приступить к воспитанию других. Так автор предлагает понимать и отъезд Сиди Ибн аль-Мишри:

«Сходным образом следует понимать и отъезд автора „Аль-Джами‘“, выдающегося учёного, образца для подражания и источника благословения, Сиди Мухаммада ибн аль-Мишри, да будет доволен им Аллах, из Феса в Сахару, где он впоследствии скончался.

Такое объяснение более соответствует его состоянию и духовному положению…»

Письмо о болезни и тоске по Шейху

Особенно ясно любовь Сиди Ибн аль-Мишри к наставнику раскрывается в его письме. Шейх Сукайридж сообщает, что видел подлинник, написанный рукой самого Сиди Ибн аль-Мишри, и переписал из него следующие выдержки:

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного.

Да благословит Аллах нашего Господина Мухаммада, его семью и сподвижников и да приветствует их.

Наш образец, наша опора, наш господин и наше средство приближения к Аллаху, Полюс полюсов, наш владыка Сиди Абу-ль-Аббас Ахмад ибн Мухаммад ат-Тиджани!

Да соединит нас Аллах с ним в обители радостей! Да напоит Он нас из моря его любви, излияния его светов и потока его богопознания — из величайших сосудов! Аминь.

Если господин спросит о своём слуге, то тот пребывает во благе, пока находится под его взором, стремится к его дарам и пребывает под его защитой.

Однако больной руке до сих пор не помогло никакое лекарство. Я тщательно приготовил для неё масло «Бу-Нафи‘» и некоторое время смазывал им руку, не позволяя воде касаться её, но это не помогло. Я лечил её и другими средствами, однако и они оказались бесполезны. Осталось лишь ваше благотворное и исцеляющее лекарство.

В остальном мы пребываем во благе. Аллаху принадлежит хвала и Ему принадлежит милость за вашу благосклонность к нам.

Далее Сиди Ибн аль-Мишри обращается к Шейху с просьбой о молитве и говорит о тяжести разлуки:

Мы просили вас ради достоинства лучшего из Его творений и самого любимого Им — нашего Господина Мухаммада ﷺ — помолиться Аллаху, чтобы Он соединил нас с вами и не разлучал с вами вплоть до нашего пребывания в ‘Иллиййуне.

Земля, при всей её широте, стала тесна для нас. Сердца наши изнемогают от ежегодной разлуки с вами, которую мы уже не в силах переносить.

Только теперь мы по-настоящему осознали её тяжесть. Мы охвачены крайней растерянностью: нам недостаёт радости сидеть рядом с вами и смотреть на ваш чистый, благословенный лик.

И при всём этом мы пребываем в небрежении: ни мирские дела, ни поклонение не отвлекли нас от вас. Всё это — от недостатка нашей искренности с вами, пока мы не оказались скованными и годы нашей жизни не прошли впустую.

Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему возвращаемся.

Если вы не взглянете на нас взором довольства, мы погибли.

Эти бессвязные слова вызваны тоской по вам, чужбиной и недостатком помощников во всяком деле.

Просим Аллаха даровать нам ваше довольство и принятие нас такими, какие мы есть. Аминь.

Мир вам! Да благословит Аллах нашего Господина Мухаммада, его семью и сподвижников и да приветствует их совершенным приветствием.

Кончина в Айн-Мади

Автор «Бугьи» сообщает, что Сиди Ибн аль-Мишри скончался в 1224 году хиджры (1809–1810 годы):

«Он оставался его сподвижником с того времени до своей смерти, да помилует его Аллах, в 1224 году хиджры (1809–1810 годы)».

Он был похоронен рядом с родителями Шейха, да будет доволен ими всеми Аллах.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Сиди Мухаммад ад-Дамрави и его место в Тарикате

Шейх Абу Абдаллах Сиди Мухаммад ибн аль-Араби ат-Тази ад-Дамрави, да будет доволен им Аллах, принадлежит к числу особо почитаемых сподвижников Шейха Ахмада ат-Тиджани, да будет доволен им Аллах.

В тиджанийском предании его называют «аль-васита аль-а‘зам» — «величайший посредник». Через него Шейх передавал Пророку ﷺ вопросы, которые из глубокого почтения и стыдливости не решался задать сам.

Имя, происхождение и духовное достоинство

Он происходил из шарифского рода. Его полное имя — Абу Абдаллах Сиди Мухаммад ибн аль-Араби ибн аль-Хаджж Али ибн Тахир ибн Салих ибн Али ибн Абд ар-Рахман. Да будет Аллах доволен ими всеми.

Сиди ат-Таййиб ас-Суфьяни сообщает в «аль-Ифада»:

«Шариф из Идмар-Дашра в области Тазы. Он скончался в Айн-Мади, да помилует его Аллах, и оставил после себя лишь двух дочерей».

Согласно преданию, Сиди Мухаммад уже в молодости часто встречался с Пророком ﷺ наяву. Шейх Сукайридж передаёт со слов своего наставника Мауляй Ахмада аль-Абдалави, что такие встречи происходили до двадцати четырёх раз в день.

В поэме «Муньят аль-мурид», к которой Сиди аль-Араби ибн ас-Саих написал комментарий, о сподвижниках Шейха сказано:

Сколько учеников через общение с ним обрели
в святости больше того, чего желали!
Таков любимец Тахи Избранного, Ибн аль-Араби,
достигший через своего наставника высочайших степеней.

Сиди Ибн ас-Саих поясняет: речь идёт о Сиди Мухаммаде ибн аль-Араби ад-Дамрави ат-Тази — хранителе тайн и проявлении светов. Он пишет, что по повелению Пророка ﷺ Шейх окружал его особой заботой: навещал при жизни, а после смерти посещал его могилу.

До встречи с Шейхом

До встречи с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани Сиди Мухаммад следовал пути Баль ибн Аззуза. В жизнеописании приводится суровое суждение о нём, которое Шейх передавал от Пророка ﷺ: «Баль ибн Аззуз — шайтан этой общины».

По словам Сиди Мухаммада ибн аль-Мишри, ещё до этой встречи Сиди ад-Дамрави приобрёл некоторые тайные знания в общении с людьми Пути, «но не знал, как следует идти по пути к Аллаху, пока не стал спутником нашего господина». Сиди Ибн аль-Мишри добавляет, что неоднократно слышал это от них обоих.

Встреча в Тлемсене и великое раскрытие

Сиди Ибн аль-Мишри пишет, что Сиди Мухаммад встретил Шейха в Тлемсене, стал его спутником и вверил себя его духовному руководству.

Шейх Сукайридж добавляет: увидев караматы Шейха, он попросил у него изн — разрешение вступить на его Путь. Наставник приблизил его к себе и велел оставить прежние занятия: «Если желаешь раскрытия, оставь эти вещи». Сиди Мухаммад подчинился, и ему было даровано великое духовное раскрытие — фатх.

Сиди Ибн аль-Мишри продолжает:

«Если бы этого господина не удерживали от явления чудес и он сам не остерегался их, он стал бы дивом своего времени. Но его предостерегли: тот, кто до достижения совершенства посвящает себя явлению чудес и молитвам за людей, не достигает степеней мужей Божиих. Поэтому он оставил это и направил своё устремление к высоким степеням и возвышенным стоянкам.

Это лишь малая доля того, что мне довелось вкусить из источника познания, в котором этот господин прочно утвердился, не зная сомнений. Да позволит Аллах нам и любящим утолить через него свою жажду. Аминь».

Обретя, «величайшее сокровище» — встречу наяву с нашим Господином Мухаммадом ﷺ, — Сиди Мухаммад стал раскрывать необычайные тайны и смыслы. Сиди Ибн аль-Мишри подчёркивает: Сиди Мухаммад не изучал этих знаний по книгам и прежде не отличался красноречием. Общение с ним убеждало в подлинности дарованного ему знания.

Стихи, услышанные во сне

В «Джавахир аль-маани» Сиди Али Харазима Баррады приводится рассказ о стихах, которым Пророк ﷺ научил Сиди Мухаммада во сне. Проснувшись, он продолжал произносить эти стихи и запомнил их. Позднее, встретив Пророка ﷺ наяву, он попросил объяснить их смысл. В ответ, согласно повествованию, ему было сказано:

«Если бы не твоя любовь к Сиди ат-Тиджани, ты никогда не увидел бы меня» — или слова с таким смыслом. Затем: «Поручи Сиди ат-Тиджани объяснить эти стихи».

Забота Шейха и путешествие в Тазу

Согласно преданию, Пророк ﷺ повелел Шейху особо заботиться о Сиди Мухаммаде. Шейх окружал его вниманием и, когда того требовали обстоятельства, сам отправлялся на встречу с ним. В стихах, цитируемых в «Бугье», говорится:

Так отправился он к Ибн аль-Араби,
к любимому ученику, достигшему высокой степени,
к тому, о ком Избранный повелел ему заботиться.
Да благословит Аллах Своего Избранника.

Сиди Ибн ас-Саих поясняет, что эта поездка в Тазу состоялась в пору, когда Шейх жил в Абу-Самгуне. Он отправился туда ради встречи с Сиди Мухаммадом ад-Дамрави — одним из самых близких и любимых своих учеников.

Сиди ас-Суфьяни в «аль-Ифада» передаёт слова Шейха:

«Пророк ﷺ поручил мне заботиться о Сиди Мухаммаде ибн аль-Араби и сказал: “У него есть право на вас”».

«Якутат аль-мухтадж»: сборник салаватов и комментарий к нему

С дарованным ему духовным раскрытием связано и составление сборника салаватов — молитв о благословении Пророка ﷺ. В нём салаваты расположены по буквам арабского алфавита. Он назвал его «Якутат аль-мухтадж фи-с-салят аля сахиб аль-мирадж» — «Рубин нуждающегося: благословения Господину Вознесения».

Как был составлен сборник

В первой главе своего комментария Сиди Ибн аль-Мишри рассказывает, как по разрешению Шейха отправился с несколькими братьями к Сиди Мухаммаду. Он надеялся преодолеть преграду, отделявшую его от того, чего жаждало сердце. Приехав, он увидел уже составленный сборник.

«Я увидел, что эти благословения, названные им “Якутат аль-мухтадж”, родились из даров, которые Аллах излил на него, а не были плодом его собственных трудов: то, что приходит позже, не может быть причиной того, что было прежде… Этот счастливый человек составил задуманные им благословения всего за три дня, не заглядывая ни в какую книгу.

Я знал его с детства: он не владел ни особым языком сочинителей, ни приёмами построения их речи. Поэтому я понял, что он почерпнул их из океана благодати, в который был погружён».

Алфавитный порядок

Сиди Ибн аль-Мишри поясняет, что каждой букве посвящена отдельная глава с семью салаватами. Сборник начинается с буквы «ба», а «алиф» пропущен. На вопрос комментатора о причине такого порядка Сиди Мухаммад ответил: «Алиф присутствует в каждой главе и в каждом благословении, поэтому я не выделил для него отдельной главы».

Молитвенные формулы связаны между собой созвучиями и имеют рифменные окончания на букву «йа». При этом составитель не изучал искусства стихосложения и не стремился следовать его правилам: молитвы неудержимо изливались из его сердца. Возможные несовершенства словесной формы не умаляли их духовной пользы.

Первый салават главы «ба» в переводе звучит так:

«О Аллах, благослови и приветствуй нашего Господина, нашего Пророка и нашего владыку Мухаммада и семью нашего владыки Мухаммада благословением, которым мы начинаем, о Аллах, испрашивая блага из даров Твоей безграничной милости, — да станет оно дарованным Тобою исцелением всякого сердца».

После главы «йа» сборник завершается благословением:

«Нашему Господину и владыке Мухаммаду, нашему Пророку, нашему возлюбленному, нашему заступнику, нашему врачевателю, Пророку, не обучавшемуся чтению и письму, — да благословит его Аллах, — а также его семье, его жёнам, его потомству и людям его дома — по числу того, что Ты знаешь, и чернил Твоих слов».

Затем следует мольба:

«О Аллах, я прошу Тебя и приближаюсь к Тебе через Твоего Возлюбленного и Избранника, лучшего из Твоих творений, Пророка, нашего Господина Мухаммада, Пророка милости. О наш Господин Мухаммад, через тебя мы обращаемся к твоему Господу, испрашивая избавления от духовной слепоты, озарения моего сокровенного и очищения моей сущности, — во всех моих стремлениях и нуждах».

Комментарий «Ас-Сирадж аль-ваххадж»

Сиди Ибн аль-Мишри назвал свой комментарий «ас-Сирадж аль-ваххадж ли-иктитаф самрат Якутат аль-мухтадж» — «Пылающий светильник для собирания плода “Рубина нуждающегося”». Работая над ним, он просил Сиди Мухаммада разъяснять трудные места. Тот охотно отвечал: их связывали любовь и сердечная привязанность.

Объясняя особые свойства салаватов, Сиди Мухаммад держал перед собой только «Якут». Прежде чем продиктовать ответ Сиди Ибн аль-Мишри, он смотрел на салават, о котором тот спрашивал. На вопрос, откуда ему известны эти свойства, он отвечал:

«Если мы не видим их, то не видим и их достоинств. Но когда я смотрю, то вижу над ними надпись об их достоинстве или особом свойстве, а затем сообщаю тебе об этом».

По словам комментатора, сборник был составлен с разрешения Пророка ﷺ, сказавшего: «Повели верующим читать его и побуждай их к этому: по воле Аллаха они получат пользу», — или слова с таким смыслом. В предисловии также говорится, что тому, кто постоянно читает этот сборник, обещано увидеть Пророка ﷺ во сне или наяву.

Переписка с Шейхом

О долгах и правах других людей

В одном из писем, отвечая на вопрос Сиди Мухаммада о правах творений, Шейх советует прочитать «Салят аль-Фатих лима углика», а затем сказать:

«Награду за эту молитву я дарю каждому, кто в День воскресения предъявит мне пред Тобою требование за причинённый мною вред, несправедливость, нарушенное право или долг — за всё время от моего выхода из материнской утробы до упокоения во прахе. О Аллах, прими её от меня и передай им её награду, разделив её между ними соразмерно их требованиям, обидам, долгам и правам».

Степень между пророчеством и кутбанийей

Мауляй Ахмад аль-Абдалави рассказывал, что после великого раскрытия Сиди Мухаммад устремился к духовной степени Шейха. В письме к наставнику он сообщил, что созерцал особую стоянку между пророчеством и кутбанийей — духовным положением Полюса. По его словам, эта степень не передаётся через духовное наследование и принадлежит лишь одному человеку из этой общины.

Сначала он пожелал достичь этой степени сам, но затем удержал себя: он опасался лишиться дарованного ему состояния, попросив Пророка ﷺ о том, что ему не предназначено. Поняв, что эта степень принадлежит Шейху, он поспешил известить его и попросил в награду за эту радостную весть воздаяние за десять прочтений Величайшего Имени, десять прочтений «Салят аль-Фатих» и десять прочтений «ключа кутбанийи».

В том же письме он говорил об исключительном даре поминания, которым Аллах наделил Шейха. Награда за каждое произнесённое им поминание столь велика, что сам Сиди Мухаммад вместе с сыновьями, внуками и правнуками не достиг бы её, даже повторяя то же поминание семьдесят лет.

Шейх Сукайридж спросил Сиди аль-Абдалави, исполнил ли Шейх Ахмад ат-Тиджани эту просьбу. Тот ответил, что не встречал сообщения об этом. Сиди Сукайридж напоминает об известной отзывчивости Шейха к просящим и заключает: «Аллах знает лучше».

Войдут ли животные в Рай?

Сиди аль-Абдалави рассказывал и о другом письме, которое ему довелось видеть. Когда караван из Джарида прибыл в Айн-Мади, несколько его участников, среди которых были Сиди Мухаммад ибн аль-Мишри и Сиди аль-Хаджж Али ат-Тамасини, спросили Сиди Мухаммада ад-Дамрави, войдут ли животные в Рай.

Повествуя об этом, Сиди Мухаммад писал: «Они считают меня разумным, тогда как я глупец, но тот, кто любит меня за мою глупость, войдёт в Рай, а ненавидящий меня войдёт в Огонь». Не зная, что ответить, он, как говорится в письме, обратился с этим вопросом к Пророку ﷺ.

В переданном ответе говорится, что некоторые животные войдут в Рай: принадлежавшие пророкам, посланникам и праведникам, погибшие в джихаде, те, на которых совершали хадж, и подобные им животные, погибшие на пути Аллаха. Их Рай отличен от Рая разумных существ: в нём нет строений, но он наполнен растениями, которые они любят.

Караматы и духовное раскрытие

В суфийской традиции караматы — необычайные милости, даруемые Аллахом Его приближённым. Кашф — раскрытие сокрытого духовному зрению.

Конь на дороге в Абу-Самгун

Мауляй Ахмад аль-Абдалави передал, что Шейх поручил своему спутнику Сиди аль-Хаджжу аль-Мусаккаму привезти Сиди Мухаммада из Тазы. Посланник привёл коня, принадлежавшего одному из сподвижников. Узнав о велении наставника, Сиди Мухаммад немедленно отправился в путь.

По рассказу, в дороге конь умер. Тогда Сиди Мухаммад повелел рухани — духовному существу — войти в него, чтобы довезти путника до Абу-Самгуна, и путь продолжился. Далее в рассказе приводится жалоба: «Господин мой, я страдаю от запаха этого коня», — и повеление поторопиться. Когда Сиди Мухаммад прибыл и спешился, животное упало, и из него вышли черви. Затем он встретился с Шейхом, который побеседовал с ним об одной из духовных тайн.

Кувшины мёда

Рассказ о мёде Шейх Сукайридж услышал от факиха Сиди Абд ас-Салама. Тот передал его со слов своего дяди, мукаддама Сиди Ахмада Каллы Баннани, который, в свою очередь, слышал его от Сиди Мухаммада аль-Хабиба.

Однажды, когда Сиди Мухаммад жил в Айн-Мади, его жене захотелось мёда, хотя время его сбора ещё не настало. Он обычно старался исполнять её желания. На этот раз сначала отказал, но затем сказал: «Выйди во двор: наш Шейх ат-Тиджани прислал тебе его». Во дворе она увидела кувшины, полные мёда.

Источник добавляет, что она хвалилась мужем перед соседками. Те завидовали ей и упрекали собственных мужей. С этой завистью рассказчик связывает обстоятельства последующей гибели Сиди Мухаммада.

Облако над его полем

По той же цепи передаётся рассказ сына Шейха: когда посевы Сиди Мухаммада нуждались в воде, над его полем появлялось облако. Дождь орошал только этот участок, не затрагивая соседних.

Две половинки листа

Ещё одно предание связано с Ауляд Сиди аш-Шейх — племенным объединением юго-западного Алжира. Люди этого объединения вступили в спор с некоторыми знатными лицами и потребовали от жителей Айн-Мади выдать разыскиваемых, угрожая в случае отказа разрушить их дома. Жители не могли противостоять нападавшим.

Люди обратились к Сиди Мухаммаду: «Ты должен выйти к ним и принять то, что Аллах тебе предопределил». Он не поднял головы, а стал водить рукой по земле, словно что-то писал. Затем начертал буквы на небольшом листке, разорвал его надвое и бросил в сторону пришедших. По рассказу, обе половинки поднялись в воздух и соединились. Он сказал: «Так они останутся до Дня воскресения».

Далее повествуется, что в тот же миг нападавшие поссорились, вступили в схватку друг с другом и разделились. Шейх Сукайридж писал, что вражда между ними сохранялась до его времени.

Наставления о салавате и присутствии сердца

Что значит часто благословлять Пророка ﷺ

По словам Сиди Мухаммада, обилие салавата определяется не только числом повторений. Его следует произносить в исполнение веления Аллаха, с любовью к Пророку ﷺ и почтением к его величию. Вспоминая его прекрасные качества, человек мысленно представляет его благородный облик, словно видит его перед собой, и произносит благословение с присутствием сердца, смирением и адабом — должным духовным почтением.

Тот, кто произносит салават с таким совершенством хотя бы один раз в день, говорил он, уже причисляется к обильно благословляющим Пророка ﷺ.

Десять салаватов после каждой молитвы

Ему приписываются слова, что чтение десяти салаватов подряд после каждой из пяти обязательных молитв и ещё десяти в полночь служит защитой от гнева Всевышнего. Согласно этому наставлению, подходит любая формула салавата, в том числе краткая: «О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада и его семью».

Читать следует в чистом месте, соблюдая ритуальную чистоту и описанный выше адаб, не прерывая салаваты посторонними разговорами и сохраняя хотя бы некоторую сосредоточенность сердца.

Покаяние и исправление прежних молитв

Сиди Мухаммад наставлял человека, который прежде молился и поминал Аллаха, пренебрегая необходимыми условиями, а затем удостоился покаяния: пусть он очистится и один раз благословит Пророка ﷺ, соблюдая эти условия. По этому наставлению, прежние молитвы и поминания, не принятые и лежавшие на нём бременем, исправляются милостью Аллаха, становятся добрыми делами и возносятся как принятые.

Девяносто девять частей сердца

Сиди Мухаммад говорил: если девяносто девять частей сердца молящегося рассеяны и лишь одна сохраняет присутствие в молитве, то благодаря ей собираются и принимаются все остальные. Если же присутствия не было вовсе, то, окончив молитву и осознав свою рассеянность, человеку следует вернуться на место молитвы и благословить Пророка ﷺ с намерением исправить её. В переданном наставлении говорится, что через этот салават она исправляется и принимается.

Салават при упоминании Пророка ﷺ

Сиди Ибн аль-Мишри спросил о сообщении: «Скупец — тот, при ком меня упомянули, а он не благословил меня». Относится ли оно к любому произнесению имени Мухаммад, даже когда речь идёт о другом человеке? Сиди Мухаммад ответил: подразумевается именно упоминание нашего Пророка ﷺ. Упоминание другого человека с тем же именем само по себе не требует салавата.

Затем комментатор спросил о том, кто слышит салаваты при чтении «Даляиль аль-хайрат» или книг хадисов: как ему избежать участи «скупца»? Сиди Мухаммад ответил: достаточно одного благословения.

Далее источник передаёт строгое предостережение: тот, кто трижды слышит это имя и не благословляет Пророка ﷺ, лишается его заступничества. После молитвы о сохранности от такого бедствия следует совет читать салават тихо или уединяться, чтобы не подвергать слушателей, не знающих об этом предостережении, подобной опасности.

Буква «ба» и её точка

На вопрос о букве «ба» в басмале — формуле «Во имя Аллаха…» — Сиди Мухаммад ответил, что она указывает на Присутствие вечного пребывания, то есть на вечность Всевышнего Аллаха. Точка под ней, по его объяснению, указывает на Величайший Свет — Мухаммадову Реальность, от которой получают своё продолжение все существа.

Он также передал мысль, что достоинства «аль-Фатихи» и басмалы заключены в «ба», но саму формулу следует произносить полностью. При написании, по его словам, буква должна быть прямой, без изгиба, из почтения к её смыслу.

Далее описывается символическое начертание Имени Аллаха с малой «ба» перед ним, соединённое с басмалой и сопровождаемое намерением непрерывно поминать Аллаха. Согласно объяснению Сиди Мухаммада, награда за такое поминание продолжает поступать и тогда, когда человек молчит или носит запись в кармане. Подобное же свойство он приписывал записи салавата и других поминаний.

В завершение передаётся рассказ о начертании точки тушью на болезненном месте с размышлением о её духовном смысле и намерением избавиться от недуга: источник связывает с этим исцеление по дозволению Аллаха.

Отсрочка записи греха

Сиди Мухаммаду приписывается следующий рассказ: когда раб совершает грех, ангел слева спрашивает ангела справа: «Записать ли мне это против него?» Тот отвечает: «Не записывай: Аллах почтил Своего Пророка ﷺ тем, что грех верующего из его общины не записывается до истечения трёх дней». Если человек кается, грех не записывается, если нет, он записывается, и ангел говорит: «Аллах избавил нас от него».

Сиди Ибн аль-Мишри высказывает предположение: возможно, упомянутый в сообщении об отсрочке записи греха «час» означает эти три дня. При этом он оговаривается: «Аллах знает лучше». Он не слышал такого толкования ни от кого другого.

Для греха, совершённого в мечети, в этом сообщении сделано исключение: он записывается без отсрочки.

О почтении к мечетям

Завершая этот раздел, Сиди Ибн аль-Мишри пишет, что молитва в мечети лучше молитвы вне её. Однако при виде порицаемого, которому никто не препятствует, — в частности мирских разговоров, — комментатор считает предпочтительным уйти молиться домой или в другое место. Он объясняет это стремлением избежать бедствия, которое может охватить присутствующих.

В обоснование он приводит сообщение о восьми ангелах, которым поручено записывать дела в мечетях. Добрые дела они записывают и утверждают. Дурные, согласно этому сообщению, записывают немедленно, стирая доброе, совершённое человеком со времени входа в мечеть до проступка. Это объясняется особой святостью мечетей. Согласно тому же сообщению, бедствие касается и тех, кто не препятствует порицаемому и не просит нарушителя покинуть мечеть.

Гибель в Айн-Мади

Мауляй Ахмад аль-Абдалави сообщил Шейху Сукайриджу, что Сиди Мухаммад был шарифом благородного происхождения и погиб от руки убийцы. Когда он поселился в Айн-Мади, женщины стали рассказывать о его караматах и ставить его в пример своим мужьям. Зависть побудила некоторых его врагов подговорить человека совершить убийство.

Человек, которому поручили убийство, прежде часто приходил к Сиди Мухаммаду и просил помолиться за него. Сиди Мухаммад отсылал его со словами: «Прочь от меня… враги наймут тебя, чтобы убить меня». По рассказу, предсказанное сбылось: однажды этот человек застал Сиди Мухаммада врасплох и выстрелил в него. Сиди Мухаммад упал мёртвым.

Дата смерти, могила и преемник

В жизнеописании его смерть отнесена к 1204 году хиджры (1789–1790 годы).

К могиле Сиди Мухаммада в Айн-Мади приходят с зияратом — посещением праведника — в надежде на баракат, благодать Аллаха. По сообщению Шейха ас-Суфьяни, он оставил двух дочерей.

По словам Сиди аль-Абдалави, после смерти Сиди Мухаммада Шейх поставил на его место Сиди аль-Хаджжа Али Харазима, исполняя повеление Пророка ﷺ.

Шейх запрещает месть

Узнав об убийстве, один из живших в Тунисе праведников, не принадлежавший к Пути Шейха, решил отомстить за Сиди Мухаммада. Шейх написал ему письмо с предостережением: если тот осуществит задуманное, то лишится своего духовного дара. Письмо доставила группа сподвижников, в числе которых был Сиди Мухаммад ибн аль-Мишри. Праведник подчинился и отказался от мести.

В судьбе убийцы и устроителей преступления Шейх Сукайридж видел тяжёлое Божие взыскание: они утратили единство и рассеялись, а их род почти пресёкся. Он пишет, что немногочисленные потомки, остававшиеся там в его время, жили в бедности и сталкивались с неприязнью окружающих. Их положение автор связывает с бедствием, постигшим их отцов.

Касыда Шейха Ахмада Сукайриджа

Не кори меня, о порицатель, за мою страсть:
ведь сердце моё полюбило.
Неужели думаешь упрёком отвратить меня от любви?
Нет — от порицания лишь возрастает мой пыл.

Сладко мне то, что познал я в любви,
и то, что перенёс ради неё, хотя оно сжигает меня изнутри.
Да не допустит Аллах, чтобы сердце забыло любовь к тому,
ради кого среди любящих я отбросил сдержанность.

В своей страсти сердце не склонилось к другому,
любовь к иному не приносит мне утешения.
Я вынесу всякую тяжесть,
но сердце не в силах вынести разлуку.

Открыто говорю о своём пыле и томлении:
скрывая любовь, я не нахожу исцеления.
Если спросишь о моём возлюбленном и господине,
скажу: мой Шейх ат-Тиджани — и никто иной.

Он возвысился среди людей и пред Аллахом
и пребывает со сподвижниками под защитой Господа.
К самой вершине высот возносится его стоянка,
пока он не утвердится превыше всех степеней.

Он — крепчайшая рукоять для того, кто держится за неё,
всякий приходящий к нему достигает желаемого.
Даже упорствовавший признал его достоинство,
а ненавидящего его Аллах оставил в заблуждении.

Своей любовью к нему обрела свой удел юная дружина,
наделённая среди творений особым достоинством.
На престолах славы они воистину воссели,
и в руке каждого утвердилось знамя.

Прежде всех — тот, кто стал величайшим посредником
и вдоволь испил из его чаши сокровенного знания:
Мухаммад ат-Тази, чьи достоинства неисчислимы,
в ком сокрыта пламенная любовь.

Я имею в виду Сиди ад-Дамрави по происхождению, его возлюбленного,
любящего Посланника Аллаха в близости и вдали.
Он удостоился близости к Избранному,
ради Сиди ат-Тиджани ему был дарован удел в каждой высокой степени.

Он видел Избранного во сне и наяву,
как много, клянусь Аллахом, передал он от него!
Клянусь Аллахом, сколько познания обрёл он
и мудрости, от которой обжигалось сердце завистника!

Клянусь Аллахом, сколько верного наставления принёс он людям,
так что всякая ветвь расцветала после увядания.
Он был молод годами среди нас,
но достоинством своим он превзошёл все высоты.

Ему были дарованы ясное раскрытие и высокое устремление,
он восходил к высотам, пока не объял их тайну.
Легко давалось ему духовное распоряжение в мироздании,
и простиралось оно также на людей.

Поистине, Аллахом клянусь, он был знамением среди творений,
через него величайший из путей укрепился и утвердился.
Ради степени того, кто обрёл её через нашего Шейха ат-Тиджани,
я воззвал к Аллаху, прося даровать мне исцеление,

простить мою тяжкую ношу, покрыть мои недостатки,
спасти меня от козней Иблиса и страстей,
навсегда открыть мне дверь благополучия,
чтобы в обеих обителях сердце обрело желаемое.

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)

Именем Аллаха, Всемилостивейшего, Милостивого.

Вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров, Всемилостивейшего, Милостивого, Властелину Дня воздаяния! Тебе одному мы поклоняемся и Тебя одного молим о помощи. Веди нас прямым путём — путём тех, кого Ты облагодетельствовал, не тех, на кого пал гнев, и не заблудших.

О Аллах, благослови нашего Господина Мухаммада, открывшего то, что было закрыто, завершившего то, что предшествовало, помощника истины посредством Истины и ведущего к Твоему прямому пути, а также его семью, сообразно его достоинству и великому положению.

Источники: «Кашф аль-хиджаб амман талака маа аш-Шейх ат-Тиджани мин аль-асхаб» Шейха Ахмада Сукайриджа аль-Фаси¹, исследование Али ибн Халифы «Шейх аль-Хаджж Али ат-Тамасини. Его жизнь и наследие. 1766–1844»².

Содержание

• Имя и происхождение
• Детство, юность и нрав
• Начало пути и первая встреча
• Рядом с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани
• Любовь к Шейху и его семье
• Смирение и основание завии
• Преемство и забота о семье Шейха
• Столкновения с Бану Джаллаб
• Знание, труд и служение людям
• Духовное воспитание и ученики
• Видения и чудесные события
• Наставления и адаб
• Последние годы и кончина
• Семья и потомки
• Память о нём и продолжение служения
• Примечания

Имя и происхождение

Абу-ль-Хасан Сиди аль-Хаджж Али ибн аль-Хаджж Иса ат-Тамасини, да будет доволен им Аллах, родился в 1180 году хиджры (1766 год) в Тамасине, в оазисе Уэд-Риг близ Туггурта, на юго-востоке Алжира.

Он был младшим ребёнком нашего господина аль-Хаджжа Исы ибн Мухаммада и нашей госпожи Фатимы бинт аз-Зайн.

Сиди Али — шариф, потомок Посланника Аллаха ﷺ через аль-Хасана, сына Али и Фатимы, да будет доволен ими Аллах.

Его полная родословная в «Итхаф ахль аль-маратиб аль-ирфания»:⁴

Абу-ль-Хасан Сиди аль-Хаджж Али ибн аль-Хаджж Исы ибн аль-Хаджж Мухаммада ибн Мухаммада ибн Мусы ибн Яхьи ибн Исмаила ибн Мухаммада ибн Ахмада ибн Али ибн Мухаммада ибн Али ибн Хасана ибн аль-Касима, известного как Бузара, ибн Мухаммада ибн Абу-ль-Касима ибн Мухаммада ибн аль-Хасана ибн Абдаллаха ибн Мухаммада ибн Арафы ибн аль-Хасана ибн Абу Бакра ибн Али ибн аль-Хасана ибн Ахмада ибн Исмаила ибн Касима ибн Мухаммада ан-Нафс аз-Закийи ибн Абдаллаха аль-Камиля ибн аль-Хасана аль-Мусанны ибн аль-Хасана ас-Сибта ибн Али, супруга нашей госпожи Фатимы аз-Захры аль-Батуль, дочери Посланника Аллаха ﷺ. Да будет доволен ими Аллах.

Детство, юность и нрав

Отец стал его первым учителем: приучал к Корану, общинной молитве и Сунне. Сиди Али с детства любил уединение и поклонение, а повзрослев, соединял их с трудом ради дозволенного пропитания.

Когда родные не могли найти мальчика, отец говорил: «Он — маджзуб, идите к нему», — и его находили у могил. Позднее Сиди Али вспоминал: «Мёртвые разговаривали со мной, когда я был ещё маленьким. Теперь же не разговаривают».

С юности Сиди Али сажал пальмы на заброшенных засолённых землях Тамаллахта, которые жители считали непригодными. Первые два года работал тайно, даже от отца, чтобы избежать возражений. Узнав о его успехе, земляки изумились и отпраздновали это событие. Вслед за ним они тоже стали осваивать эти земли.

Отец передал ему руководство аззабой — общиной, читавшей по хизбу Корана утром и вечером. Сиди Али возглавлял молитву, примирял спорящих, разбирал наследственные дела, составлял брачные договоры и документы сделок.

Его духовным наставником стал Шейх Ахмад Абу Дархам, праведник, погребённый в Тамасине. Сиди Али постоянно сопровождал его, их привязанность сохранялась до кончины наставника.

Сиди Али был высоким и крепким, ни худым, ни тучным. У него были смуглая кожа, румянец, тёмная отметина на левой щеке, борода средней длины, небольшие глаза и нос средней величины. Один малый коренной зуб почернел.

Его отличали смирение, правдивость, неторопливость и твёрдость в истине. Он просто одевался, довольствовался доступной пищей, кормил голодных, защищал соседей, при необходимости — с оружием. Не искал главенства и расположения богатых и властителей, не умалял достоинства бедняка.

Начало пути и первая встреча

Начало его связи с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани относят к 1202 году хиджры (1788 год). Наставник доверил Сиди Мухаммаду ибн аль-Мишри сокровенную тайну, велев передать её лишь тому, кто сам попросит.

Сиди Ибн аль-Мишри сперва посещал родственников-шарифов, надеясь, что кто-нибудь попросит тайну. Но среди них её получателя не нашлось.

В Тамасине он встретил Сиди Али, шедшего в сад, и принял приглашение на ночлег. После общей молитвы и ужина Сиди Али попросил его отдать доверенное Шейхом. Гость сначала отрицал, что что-либо принёс, но настойчивость хозяина открыла ему, кому предназначен дар. Он передал тайну и признал:

«Никто не может воспрепятствовать тому, кому Аллах даровал. Поистине, милость — в руке Аллаха: Он дарует её кому пожелает».

В 1203 году хиджры (1789 год), ещё до личной встречи с Шейхом, Сиди Али принял направлявшихся к нему жителей Гумара во главе с Сиди Мухаммадом ас-Саси. Несмотря на бедность, он зарезал единственную козу и сам молол пшеницу, а жена готовила пищу и двое маленьких сыновей поддерживали огонь. Поехать с гостями он не мог, но обещал присоединиться к ним на следующий год, если будет угодно Аллаху.

Сиди ас-Саси напомнил спутникам о бедности хозяина, его высокой устремлённости и усердии всей семьи и призвал отблагодарить их. На обратном пути гости привезли припасы и вещи. С тех пор дом Сиди Али стал приютом для ехавших к Шейху и возвращавшихся от него.

Гумарцы посещали наставника ежегодно на праздник жертвоприношения. В зу-ль-хиджже 1204 года хиджры (1790 год) Сиди Али отправился с ними в Айн-Мади. При первой встрече он с любовью стал целовать Шейха, а тот взял его за край одежды и посадил рядом, тогда как остальные держались поодаль. Когда спутники собрались домой, Сиди Али не смог расстаться с наставником. На напоминание о семье ответил: «Они под его (Шейха) присмотром, и он лучше знает их положение». Спутники оставили его возле Шейха, охваченного духовным состоянием.

Начались годы служения и духовного воспитания. Сиди Али возвращался к семье на время сбора фиников, затем вновь спешил к наставнику.

Рядом с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани

Путь обычного путника

После переезда Шейха Ахмада ат-Тиджани в Фес Сиди Али навещал его чудесным «шагом» (аль-хутва).

Так Сиди Али приходил на строительство завии Феса: трудился с рабочими и возвращался домой.

Шейх запретил ему поступать так и сказал:

Если хочешь сохранить связь со мной ради Аллаха, то приходи ко мне, как приходят обычные люди: в сандалиях, с посохом и со спутниками, испытывая в дороге всё то же, что и они, — жажду, изнеможение, страх и прочее.

С чудесным «шагом» связан и случай с Сиди Махмудом ат-Туниси. Когда Сиди Махмуд направлялся в Тунис через пустыню Тамасина, на него напали местные разбойники и похитили часть его вещей.

Разгневавшись, он посредством «шага» вернулся к Шейху, чтобы пожаловаться на них. Ат-Тамасини узнал об этом и, опасаясь, что Шейх призовёт погибель на жителей его родины, поспешил к нему тем же способом.

По предопределению Аллаха он прибыл прежде своего товарища, рассказал о случившемся с Сиди Махмудом и сказал:

Господин мой! Если вы призовёте на них зло, от моего дома не останется следа: ведь они — стена и крепость моего дома.

Вслед за ним прибыл Сиди Махмуд, да будет доволен им Аллах, в крайнем гневе и негодовании, жалуясь на жителей Тамасина. Шейх Ахмад ат-Тиджани, да будет доволен им Аллах, сказал ему:

Уккаша опередил тебя в этом.

Доверие наставника

По свидетельству Сиди Ибн Саиха⁵, в Фесе Шейх Ахмад ат-Тиджани поручал Сиди Али возглавлять молитву в завии даже в присутствии выдающихся учёных и достойных людей.

Однажды у одного из присутствовавших возникло сомнение в действительности молитвы за Сиди Али. Шейх разъяснил:

Это человек, которому даровано раскрытие, а молитва за тем, кому даровано раскрытие, принимается.

Об особом положении Сиди Али свидетельствовал и Шейх Мухаммад ат-Таййиб ас-Суфьяни⁶, ведавший расходами дома наставника.

Однажды Шейх Ахмад ат-Тиджани спросил его о заболевшей невольнице:

— Купил ли ты ей лекарство?

— Господин мой, мы купили ей несколько лекарств, но ни одно не помогло. Быть может, полезнее всего для неё было бы написанное, — ответил Сиди ас-Суфьяни, имея в виду рукью в письменном виде.

— А кто ей это напишет? — спросил Шейх. — Я не видел никого, кто годился бы для этого, кроме Сиди аль-Хаджжа Али ат-Тамасини, будь он здесь.

Сиди ас-Суфьяни продолжил:

— А я хотел бы, чтобы вы дали разрешение на это мне, господин мой. Всякий, кому вы дадите такое разрешение, — всё равно что Сиди аль-Хаджж Али.

Шейх несколько раз повторил:

— И где найти подобного Сиди аль-Хаджжу Али, о такой-то!

Сиди ас-Суфьяни пожалел о сравнении, столь решительно отвергнутом наставником.

Когда некоторые сподвижники стали ревновать к особому положению Сиди Али, Шейх сказал: «Один волос с голени Али ат-Тамасини перевешивает сорок святых».

Когда Сиди Абд аль-Кадира аль-Бути спросили: «В чьё попечение ты оставляешь своих детей?», он ответил: «В попечение Шейха аль-Хаджж Али ат-Тамасини». По другому преданию, Сиди Абу Талиб аль-Гали избегал владений Сиди Али, опасаясь лишиться духовной тайны. Сиди Умар ибн аль-Кашкаш из Константины, турок, называл его «Львом Сахары», указывая на духовное величие.

Гроздь фиников

Близкий сподвижник рассказывал: однажды Шейх Ахмад ат-Тиджани совершал послеполуденную молитву у своего дома с примерно восемьюдесятью людьми.

После молитвы среди них упала гроздь фиников. Заметив недоумение, Шейх сказал: «Это дело того человека», — и назвал Сиди Али ат-Тамасини.

Позднее, встретившись с Сиди Али, Шейх спросил:

— Что побудило тебя к этому?

— Господин мой, простите меня. В тот момент я был в своём саду, а работники собирали финики. Я увидел эту гроздь, и она мне понравилась. Мне захотелось, чтобы она такой, как есть, попала в ваш дом. Тогда я бросил её и сказал: «Иди, пока не опустишься перед моим господином».

Шейх сделал ему замечание и запретил повторять подобное.

Мать Сиди Мухаммада аль-Хабиба в тот день пожелала фиников. Зная это, Сиди Али отправил гроздь в дом наставника.

Любовь к Шейху и его семье

Однажды Шейх Ахмад ат-Тиджани позвал Сиди Али, шедшего позади сподвижников. Свою любовь к нему он сравнил с радостью человека, всю жизнь молившего Аллаха о сыне и получившего его в глубокой старости:

Таково моё положение с этим Шейхом аль-Хаджж Али.

«Я — Али, сын Сиди Ахмада ат-Тиджани»

Однажды один из сыновей Шейха Ахмада ат-Тиджани спросил Сиди Али об имени отца.

— Иса, — ответил Сиди Али.

— Господин мой, а он чей сын?

— Сын такого-то.

— Господин мой, а тот чей сын?

— Ты спрашиваешь меня о моей родословной?

— Да.

— Я — не кто иной, как Али, сын Сиди Ахмада ат-Тиджани, — произнёс Сиди Али и умолк.

Чётки наставника

После пятничной хайлялы один из близких сподвижников по велению Шейха объявил: «Знайте: эта эпоха принадлежит Аллаху, Посланнику, Ахмаду ат-Тиджани и Али». Сиди Али добавил: «Али Харазиму». Шейх промолчал. Когда глашатай повторил слова, Сиди Али вновь назвал Сиди Али Харазима. Тогда наставник бросил ему свои чётки и сказал:

Аллах и Его Посланник говорят: «Али ат-Тамасини», а ты говоришь: «Али Харазим».

Сиди Али сохранил эти чётки. Впоследствии они хранились в тамасинской завии вместе с посохом наставника и другими реликвиями.

Смирение и основание завии

Однажды у входа в шатёр наставника Сиди Али ожидал поручений. Человек, прибывший с дарами, принял его за слугу: «Эй, слуга!» — «Да, да, господин мой!» — отозвался он.

Услышав это, Шейх позвал Сиди Мухаммада ибн аль-Мишри и Сиди Махмуда ат-Туниси и сказал:

Приготовьте этому человеку — аль-Хаджж Али ат-Тамасини — дорожные припасы, чтобы он ушёл от меня прямо сейчас и после сегодняшнего дня никогда более не оставался со мной.

Не в силах вынести разлуку, Сиди Али смиренно просил: «В чём моя вина, за которую вы взыскиваете с меня, господин мой?»

Шейх ответил: «Тебе осталось лишь отнять у меня мою тайну!» Затем, удивляясь его самоуничижению, продолжил:

Что это с тобой? Приходит человек, зовёт тебя: «Эй, слуга! Эй, слуга!» — а ты отвечаешь: «Да, господин мой!» Уходи же от меня и устрой себе завию.

Я даровал тебе духовное распоряжение при жизни и после смерти от аль-Ассафии до Туниса. Ни один из святых, наделённых распоряжением, не будет делить его с тобой там. Я вложил ключи всех миров в твою ладонь. Неужели после такой милости ты желаешь взять и то, что я сохранил для моих детей?

В другом рассказе женщина принесла к шатру молоко для Шейха. Приняв Сиди Али за слугу, позвала: «Эй, слуга!» Он поспешно ответил: «Да, да». Шейх сказал ей: «Женщина! Он не слуга, он шариф», — и обратился к нему:

Ты обладаешь степенью перед Всевышним Аллахом. Что это за уничижение, до которого ты низводишь себя? Неужели ты хочешь завладеть моей тайной, пока я ещё жив?

В 1217 году хиджры (1803 год), в возрасте не более тридцати семи лет, Сиди Али получил великую иджазу — разрешение на духовное воспитание. Шейх поручил ему:

Когда благополучно вернёшься в свой Тамасин, поспеши расширить дом. Устрой место для молитвы и зикра, а также помещения для приезжающих к тебе. Возводи побольше строений, ибо ты станешь целью, к которой люди будут стремиться со всех сторон. Не бойся нужды от Владыки Престола и проси помощи у Аллаха.

Шейх говорил и о единстве их духовной связи: «Всё от аль-Ассафии к востоку принадлежит аль-Хаджж Али. Всякий, кто связан с ним, связан со мной. От аль-Ассафии к западу — моё».

С помощью соседей и сыновей — Хмайды и ат-Тахира — Сиди Али расширил отцовский дом и мечеть у Зелёного купола, на улице Минджах в старом Тамасине. Дальнейшее строительство стесняло бы соседей, поэтому в том же 1217 году хиджры (1803 год) он начал строить в Тамаллахте, возле своего сада, летней хижины и небольшой мечети. В 1220 году хиджры (1805 год) переселился в новую завию.

С ним переехали семьи аль-Хаджжа Кудейры, аль-Хаджжа аль-Мишри, аль-Хаджжа ас-Саси, аль-Хаджжа Аббаси и Мухаммад Джура из Тамасина, Ахмад ибн Билькасим ибн Тлили, известный как Майда, Уляд-Ханиш и некоторые из Уляд-Абд-ас-Садик из Гумара, Мухаммад ибн Ахмад ибн Сулейман Хамму и Иси с сыновьями из Тагзута. Для тамасинцев он построил дома восточнее завии, на будущей улице Сиди Маамара, для остальных — западнее, на улице Зукак-ас-Сувака.

В завии были Большой и Малый дома, гостевой дом и Хауш-аль-Абид — Двор рабов с внутренней мечетью. Ворота, около трёх метров высотой и двух метров тридцати сантиметров шириной, изготовили из абрикосового дерева из Тозера, в Джериде. Купол мечети покрыли зелёной черепицей из Нефты. Возле ворот стояла ещё одна мечеть, напротив — «саджжада», возвышение для проповедей, наставлений и приёма гостей.

Сиди Али продолжал навещать Шейха Ахмада ат-Тиджани и совершил четырнадцать поездок во главе делегаций.

Преемство и забота о семье Шейха

Последний визит Сиди Али к наставнику состоялся в шаввале 1230 года хиджры (сентябрь 1815 года). За три дня до кончины Шейх собрал Сиди Махмуда ат-Туниси, Сиди Абдаллаха Бадду, Сиди ат-Тахира ибн Абд ас-Садика, Сиди Ахмада ибн Сулеймана и Сиди Али и сказал последнему:

Это наше дело передаётся от живого к живому из уст в уста. Ты — мой преемник в нём после меня.

Сиди Али ответил: «Я не способен нести его, господин мой». Шейх сказал: «Таково решение Аллаха и Его Посланника ﷺ».

Шейх Ахмад ат-Тиджани устно и письменно поручил ему попечение о семье и возвращение сыновей — Сиди Мухаммада аль-Кабира и Сиди Мухаммада аль-Хабиба — из Феса в Айн-Мади.

Прощание с Сиди Махмудом ат-Туниси

После кончины наставника и траура Сиди Али устроил дела его сыновей и собрался в Тамасин. Сиди Махмуд ат-Туниси просил подождать, чтобы похоронить и его: он вскоре последует за Шейхом. Сиди Али ответил: «Я не поеду в Сахару с двумя вестями — о смерти Шейха и о твоей смерти». Сиди Махмуд передал ему всё, что хранил, включая коня.

Сыновья Шейха не хотели уезжать. Из адаба к ним и их отцу Сиди Али не принуждал их и отправился в Тамасин. В пути он остановился, поднял руки и попросил спутников молиться вместе с ним. После долгой беззвучной молитвы произнёс:

Я прошу Всевышнего Аллаха и Господина бытия ﷺ повелеть султану притеснить дом нашего господина, чтобы его сыновья почувствовали тягость и согласились уехать с нами из этого города.

Сперва Сиди Али вёл коня под уздцы. Ещё до его прибытия в Тамасин Сиди Махмуд скончался, и именно в тот день Сиди Али сел верхом. Дома он принимал делегации с соболезнованиями по обоим наставникам и присягой ему как халифу.

После кончины Шейха Ахмада ат-Тиджани у Сиди Али проявилось великое раскрытие. Он принял на себя духовное воспитание (тарбия) последователей Пути.

Сам Сиди Али говорил приближённым, что стал Полюсом после Шейха Ахмада ат-Тиджани.

Он переживал обильное духовное излияние и экстатическое состояние, свойственные совершеннейшим наставникам. Из разных краёв к нему приходили принять Путь и получить благословение.

Возвращение сыновей Шейха в Айн-Мади

Эмиру Ибрахиму, сыну султана Сулеймана, понравилась лошадь Сиди Мухаммада аль-Кабира. Он попросил её, чтобы поездить и осмотреть, обещая вернуть. Опасаясь, что лошадь присвоят, Сиди Мухаммад аль-Кабир отказал. Разгневанный эмир написал отцу в Марракеш, будто семья Шейха уезжает, и попросил её дом Дар-Мрайя. Султан поверил ему и согласился.

В праздник жертвоприношения семью выселили. С имуществом они перебрались в завию у могилы отца, но там было тесно. Тогда сыновья написали Сиди Али, прося приехать и увезти их в Айн-Мади.

Когда Сиди Али приготовился к отъезду, жители Феса обратились к султану, чтобы остановить его. Тот сказал: «Сыновья Шейха ещё малы, и не подобает увозить их из столицы в Сахару». Сиди Али ответил: «Они происходят из Айн-Мади. Источник их духовной поддержки не в этом городе, а в Сахаре». Султан продолжал возражать.

Тогда Сиди Али предложил: «Наш господин султан! Реши это наше дело по тому, что увидишь сегодня ночью во сне». Султан увидел Шейха Ахмада ат-Тиджани, велевшего предоставить Сиди Али исполнить задуманное. Он разрешил отъезд и запретил жителям Феса препятствовать ему.

На привалах Сиди Али ложился между братьями и спал на спине. Он объяснял свой адаб:

Если повернусь направо, огорчу того, кто слева, если повернусь налево, огорчу того, кто справа. Поэтому мне следует спать между ними на спине, чтобы оба были для меня в равном положении и я не огорчил ни одного.

К 1231 году хиджры (1816 год) Сиди Али построил для семьи наставника завию и жилища в Айн-Мади. Прежде завии там не было — лишь дом, где родился Шейх.

Забота перед лицом опасности

Бей Орана приглашал сыновей Шейха якобы ради благословения. Он намеревался задержать или убить их, подобно тому, как были задержаны Шейх Мухйи ад-Дин и его сын Абд аль-Кадир.

Мнения мукаддамов разделились. Сиди Али убедил их не принимать приглашение и увёз Сиди Мухаммада аль-Кабира в Тамасин на год и шесть месяцев. Сиди Мухаммад аль-Хабиб отправился в Абу-Самгун. Так Сиди Али стремился уберечь братьев и предотвратить войну.

Беседа с Сиди Мухаммадом аль-Кабиром

Сиди Али стремился удержать Сиди Мухаммада аль-Кабира, да будет доволен им Аллах, от вооружённого выступления.

После того как семья Шейха поселилась в Айн-Мади, а Сиди аль-Хаджж Али, да будет доволен им Аллах, обосновался в Тамасине, тарикат стал распространяться ещё шире. Айн-Мади и Тамасин привлекали посетителей со всех сторон.

Один путешественник даже сказал:

Когда я проходил через Тамасин, то застал более двухсот человек, прибывших из далёких краёв для посещения Полюса ат-Тамасини. Они просили у него разрешения и назначения мукаддамами тариката, поскольку желающих вступить в Тиджанийю было много.

Это усиливало опасения турок, а вместе с ними — их произвол в отношении тиджанийцев в особенности и племён Сахары в целом.

Сиди Мухаммад аль-Кабир, сын Шейха ат-Тиджани, да будет доволен им Аллах, решил поднять восстание против турок на западе Алжира. Между ним и Сиди аль-Хаджжем Али состоялись беседы на эту тему.

Сиди Мухаммад аль-Кабир:

— О Сиди аль-Хаджж Али! После долгих размышлений я решился на то дело, о котором мы говорили прежде.

Сиди аль-Хаджж Али:

— Какое же это дело?

Сиди Мухаммад аль-Кабир:

— Восстать против этих чужеземцев, которые распространили на земле нечестие, погубили посевы и потомство и не правили согласно ниспосланному Аллахом исламскому шариату. Они убивали лучших из нас, наших учёных и праведников; других притесняли до тех пор, пока те не покидали родину; наших бедняков, земледельцев и торговцев обременили поборами.

Вы, господин мой, знаете, что они сделали с нашим отцом, да помилует его Аллах и да будет им доволен, знаете об их неоднократных нападениях на наше селение и об их отвратительных деяниях против наших близких, особенно в 1189 году хиджры (1775–1776 гг.) и в 1213 году хиджры (1798–1799 гг.), а также в последний раз, когда земля содрогнулась.

Теперь они следят за нашими караванами, подстерегая их, чтобы несправедливо и враждебно грабить. И этим они не ограничиваются: сейчас они подстерегают меня и моего брата, стремясь лишь убить нас, и только из ненависти к тем, кто трудится ради исправления положения на родине.

Скажите мне, ради вашего Господа, господин мой: какую пользу наш народ в Алжире получил от присутствия турок? Да, им принадлежит заслуга в отражении нападений христианских крестоносцев. Но без помощи сынов нашей родины, без их мученической гибели и жертв турки не смогли бы совершить в этих войнах ничего значительного.

Наш Владыка, Всемогущий и Великий, повелел нам удерживать от порицаемого и бороться с угнетателями, и мы обязаны повиноваться Его повелению. К этому меня побудили и племена окрестностей Маскары и Гриса. Между нами шла переписка, и мы договорились действовать сообща, чтобы покончить с ними.

Сиди аль-Хаджж Али:

— После нашей последней беседы об этом я долго размышлял и несколько раз обращался к Аллаху, Всемогущему и Великому, с истихарой. В моём сердце утвердилось, что Всевышний не дал дозволения на восстание, которое ты собираешься поднять. Оставь это дело.

Сиди Мухаммад аль-Кабир:

— Но, господин мой, у нас есть безусловное и постоянное дозволение пречистого шариата. Многочисленны коранические аяты, повелевающие бороться с теми, кто не правит согласно ниспосланному Аллахом, и противостоять угнетению. Известны и пророческие хадисы об этом.

Если же мы промолчим перед таким злом и несправедливостью, турки лишь усилят свою тиранию, а мы будем причислены к ним — да убережёт нас от этого Аллах.

Сиди аль-Хаджж Али:

— Противодействие правителям, даже если они несправедливы, имеет условия и правила, подробно изложенные в книгах фикха. Среди них — чтобы удерживание от порицаемого не приводило к ещё большему злу.

Последствия восстания, которое ты намерен поднять, неизвестны и могут оказаться тяжёлыми. Ты знаешь, что наш господин, твой отец, да освятит Аллах его тайну, за некоторое время до своего переселения в Фес запретил жителям Айн-Мади сражаться с турками, побуждал их к примирению и предупреждал: если они ослушаются его, то будут побеждены силой.

Повторяю тебе: я обращался к Всевышнему Аллаху с истихарой относительно этого твоего дела и обрёл твёрдую уверенность, что предпринимаемое тобой совершенно не послужит тебе во благо.

Сиди Мухаммад аль-Кабир:

— Я ищу не собственной пользы, а пользы нашего народа и нашей родины, повинуясь повелению нашего Господа и следуя Сунне нашего Пророка ﷺ.

Если Аллах предопределит победу, мы просим Его помочь нам возвысить Его религию на этой земле. Если же Он предопределит мученическую гибель — сколь прекрасна эта милость от нашего Господа! Я желаю лишь исправления, насколько могу. Мой успех — только от Аллаха; на Него я уповаю и к Нему обращаюсь.

Сиди аль-Хаджж Али:

— Моё последнее слово: у тебя нет дозволения на то, что ты намереваешься сделать. И ещё раз: нет дозволения. И ещё раз: нет дозволения. И ещё раз: нет дозволения. Аллах властен над Своим делом, однако большинство людей не знает.

Переписка с Сиди Мухаммадом аль-Хабибом во время осады Айн-Мади

Среди многочисленных писем, которыми Сиди Али обменивался с Сиди Мухаммадом аль-Хабибом, да будет доволен им Аллах, были послания об осаде Айн-Мади эмиром Абд аль-Кадиром и его войском.

В 1254 году хиджры (июнь 1838 года) войско эмира Абд аль-Кадира осадило Айн-Мади. Оно насчитывало 6000 всадников, 3000 пеших воинов, шесть мортир и три полевых орудия. Осада застала Сиди Мухаммада аль-Хабиба врасплох: он не был к ней подготовлен.

События тяжело давили на него. После многократного обмена письмами он всё же не выходил сражаться, повинуясь Сиди аль-Хаджжу Али, который велел ему терпеливо принимать течение предопределения и прибегать к Всевышнему Аллаху с мольбой и смиренным обращением.

Когда бедствие стало особенно тяжёлым, а кольцо вокруг его города сжалось, он тайно отправил из Айн-Мади, под покровительством Аллаха, ещё одно письмо Сиди аль-Хаджжу Али. Его содержание было следующим:

Аль-Хаджж Абд аль-Кадир подошёл к Айн-Мади и тесно осадил нас снаружи селения. Сейчас я собрал у себя все ключи от селения, опасаясь того, о чём вам известно, да будет доволен вами Аллах.

Я уже неоднократно сообщал вам о нашем положении. Долго продолжался обмен письмами между нами, ибо я надеялся, что вы придёте мне на помощь, зная ваше сострадание и нежность ко мне. Но теперь я оказался под тяжестью врага, между его зубами, в полном окружении. И произошло это лишь потому, что вы отдалились от меня.

О отец мой, Сиди аль-Хаджж Али! Неужели вы довольны тем, что оставляете меня добычей, брошенной перед врагом? Я не ожидал от вас этого. Если бы я был вашим родным сыном, вы не отстранились бы от меня и не оставили бы меня до нынешнего часа: ваше сердце смягчилось бы ко мне.

Но если в вашем сердце нет сострадания и нежности ко мне самому, то что вы скажете о женщинах дома Шейха, если неприкосновенность его дома будет поругана?

Я уже не в силах продолжать письмо из-за смятения, в котором нахожусь. Скажу кратко: за всё, что произойдёт с женщинами дома Шейха, отвечать перед Всевышним Аллахом, Его Посланником ﷺ и Величайшим Полюсом, назначившим вас своим преемником, придётся вам. Ведь Всевышний Аллах даровал вам способность защитить их, предоставив вам распоряжение в мироздании.

Когда Сиди Мухаммад аль-Хабиб дошёл в письме до этих слов, его сердце смягчилось, а глаза переполнились слезами, так что письмо намокло. Тогда он добавил:

Вот мои слёзы непрерывно льются — посмотрите, как они пропитали это письмо. По ним вы можете судить, насколько тяжким и тесным стало наше положение.

Вы, отец мой, да будет доволен вами Аллах, знаете мой нрав: мои слёзы не текли от страха смерти за самого себя. Нет, клянусь Аллахом и вашим правом! Это лишь страх за то, что будет нарушена неприкосновенность женщин дома Шейха.

Я оказался под тяжестью врага, окружившего нас, а вы, да будет доволен вами Аллах, сколько бы я ни сообщал вам, всё велите терпеть. Я повиновался. Если бы вы приказали мне выйти к нему и встретить его сопротивлением, я бы не оставался терпеливо перед ним. Мы не придали бы значения ни их многочисленности, ни их силам, ни вооружению.

До каких же пор вы будете говорить: “Терпи, терпи, терпи”? От терпения уже не осталось даже малой доли. Я больше не могу медлить, если ваша забота не поспешит мне на помощь. Мир.

Когда Сиди аль-Хаджж Али, да будет доволен им Аллах, прочёл это письмо, он не смог сдержать слёз. Он тотчас отправил ко всем сподвижникам приказ явиться к нему без промедления, а Сиди Мухаммаду аль-Хабибу послал письмо следующего содержания:

Терпи. Я сам иду к тебе с войском в сто тысяч всадников, а пеших воинов, возможно, будет ещё больше. Ничего не бойся — с помощью и силой Аллаха.

Он завершил письмо приветствием мира и велел посланцу торопиться. Сиди Мухаммад аль-Хабиб обрадовался его содержанию и воспрянул надеждой на победу.

Осаждавшие тем временем начали рыть подземный ход, дошли до городской стены и проникли под дом Сиди Мухаммада аль-Хабиба. Тот приказал своим людям вскрыть землю. Там они обнаружили группу воинов эмира и взяли их в плен. Подкоп оказался в распоряжении Сиди Мухаммада аль-Хабиба.

Он написал эмиру, сообщив о случившемся с его людьми, о том, что простил их и вернул невредимыми, и добавил:

Нет пользы в войне между нами, тем более что ты заявляешь о джихаде на пути Аллаха, тогда как мы — верующие мусульмане.

Однако после этого послания осада лишь усилилась.

Между тем у Сиди аль-Хаджжа Али собралось множество добровольцев для джихада. Он велел приготовить обед в честь прибывших и попросил их старших собрать всех перед ним, чтобы сообщить им достоверную весть и разъяснить предстоящее.

Затем он попросил выбрать из собравшихся только тысячу лучших и наиболее способных к сражению всадников. После этого велел выбрать из тысячи сто человек. Они исполнили это. Затем он сказал:

Выберите мне из ста десятерых.

Остальных он отпустил, оставив лишь десять человек, и обратился к ним:

Я намеревался совершить одно дело, но теперь мне открылось сокровенное, противоположное тому, что я собирался предпринять. Моё место займёт мой сын Сиди Хмайда. Он присоединится к этим десяти, и вас станет одиннадцать.

Среди них был Сиди ат-Тахир ибн Абд ас-Садик, да будет доволен им Аллах.

Затем он свернул шёлковое знамя и своей благословенной рукой передал его сыну вместе с письмом к Сиди Мухаммаду аль-Хабибу.

Он велел им распространять весть, что Сиди аль-Хаджж Али идёт другим путём на помощь Сиди Мухаммаду аль-Хабибу с огромным войском численностью более двухсот тысяч. Сиди Али дал им следующее поручение:

Эта весть должна разойтись по всем уголкам Сахары. Распространяйте её, пока не достигнете Айн-Мади.

Когда прибудете к нашему господину, передайте ему письмо и вручите знамя. Когда он успокоится после вспышки гнева, изложите ему план.

Либо Сиди Хмайда выйдет во главе десяти человек. Впереди них будут знамя и паланкин на мулах с письмом внутри.

Либо наш господин выйдет сам, один, взяв знамя; с ним будет паланкин с письмом внутри.

Сиди Мухаммад аль-Хабиб вышел один и с помощью Аллаха одержал победу. Сражение завершилось.

Столкновения с Бану Джаллаб

По мере распространения Тиджанийи авторитет Сиди аль-Хаджжа Али укреплялся в Уэд-Риге и других областях Сахары. Это тревожило Бану Джаллаб, правивших в Туггурте: они видели в его влиянии угрозу собственной власти и искали повод открыто выступить против него.

О непосредственном поводе к столкновениям сохранились две версии⁷.

По первой, член правящей семьи Тамасина убил человека из семьи Джаллабидов. Правитель Туггурта решил истребить родственников убийцы, укрывшихся в завии Сиди Али. Шейх возразил: «Шариат позволяет тебе казнить лишь того, кто совершил умышленное несправедливое убийство». Правитель отверг это и решил воевать против всех.

По второй, Ибрахим аль-Джаллаби хотел захватить в Тамасине восставшего брата и просил Сиди Али не вмешиваться. Но Шейх не мог оставить свой город без защиты. Получив отказ, правитель решил напасть на завию.

Бану Джаллаб осадили дом Сиди Али, намереваясь воевать с ним и его ближайшими сподвижниками. Столкновения продолжались долго. Шейх организовал защиту и выбрал людей, которым мог её доверить.

Серая кобыла и освобождение завии от налогов

Ибн Джаллаб был убеждён, что победы ат-Тамасини связаны с серой кобылой, которую тот привёз из Феса. Через одного из приближённых он отправил Сиди Али письмо:

До меня дошло, что у вас есть серая кобыла. Она очень мне понравилась, и я прошу вас, настойчиво прошу продать её мне за ту цену, какую вы пожелаете.

Сиди Али ответил: лошадь подарена Шейхом Ахмадом ат-Тиджани, и он не думал с ней расставаться. Однако он согласился уступить её эмиру своей земли, предпочтя его желание собственному, и напомнил о повиновении Аллаху и Его Посланнику ﷺ. Вместо денежной платы попросил:

У нас в этом краю есть пальмы, принадлежащие нам и нашему Шейху. Я прошу, чтобы ты распорядился освободить всё имущество Шейха и наше имущество от всех требований казны, причём навсегда, на все времена. В обмен на это мы отдадим тебе лошадь.

Ибн Джаллаб выдал документ об освобождении имущества завии от налогов. Освобождение оставалось в силе до последних лет французского правления.

Получив кобылу, Ибн Джаллаб уверился, что победит в следующем сражении.

Сражение в Тулу

Конное и пешее войско Ибн Джаллаба внезапно напало на Тамасин. Жители вышли защищать окружённый город, и нападавшие не сумели проникнуть в дом Шейха.

Весть достигла Ат-Саид, Уляд ас-Саих и жителей Суфа. Сиди ат-Тахир ибн Абд ас-Садик, да будет доволен им Аллах, призвал их на помощь Сиди аль-Хаджжу Али, ручаясь за их благополучное возвращение к семьям. Сиди Ахмад ибн Саад обеспечил их средствами на мечи, ружья, порох и свинец, а также на припасы для семей и детей на всё время их отсутствия. При встрече Сиди Али возвестил им победу, как прежде Сиди ат-Тахир.

Когда ряды противников сошлись, среди защитников под предводительством Сиди Али находились его сыновья Сиди Хмайда, Сиди ат-Тахир, Сиди Мухаммад аль-Ид и Сиди Мухаммад ас-Сагир. Вместе с ними были Сиди ат-Тахир ибн Абд ас-Садик, Сиди Ахмад ибн Сулейман ат-Тагзути, Сиди Али ибн Ханиш, Сиди Абдаллах Бадда, Сиди аль-Ахдар ибн Хаммана, Сиди Ахмад ибн Мухаммад и Сиди Ахмад ибн Саад, да будет доволен ими Аллах.

Сиди Али встал и сказал:

Пройдите передо мной, чтобы я посмотрел на каждого из вас по отдельности.

Все исполнили повеление, кроме Ахмада ибн Халида ибн Бу-Хальхаля из племени Саид. Тот сказал:

Я покинул свой шатёр только ради мученической гибели.

После ожесточённой битвы все защитники остались живы, кроме него, а Сиди Али, да будет доволен им Аллах, одержал победу.

Письмо Ибн Джаллаба и осада завии

Ибн Джаллаб пытался также добиться нейтралитета Шейха, отделив его от жителей родного города. Он направил ему письмо:

Наш Шейх и наставник, познавший Всевышнего Аллаха, Полюс Сиди аль-Хаджж Али ибн Сиди аль-Хаджж Иса ат-Тамасини! Мир вам.

Жители Тамасина ослушались моего приказа и не перестали противиться мне. Сообщаю вам, что я выступаю против них с военной силой, чтобы сломить их могущество при помощи находящихся со мной всадников и воинов.

Вы же — марабут, человек, связанный с Аллахом, которого мы считаем своим господином. Ваше положение у нас высоко. Когда услышите о моём выступлении против жителей Тамасина, не тревожьтесь и не опасайтесь меня — ни вы, ни те, кто связан с вами.

Пусть ваши последователи не защищают жителей Тамасина, ибо наша цель — только Тамасин и его жители, а вы не принадлежите к жителям Тамасина…

Сиди Али устно ответил подателю письма:

Передай своему господину, пославшему тебя ко мне с этим письмом, такие мои слова:

Ты написал в своём письме: «аль-Хаджж Али ат-Тамасини», и там же написал: «Я иду на Тамасин с военной силой».

Жители Тамасина заняты своими делами и трудом. Они работают ради достойной жизни своих детей и жён. Это мирные люди, большинство из них — бедняки и нуждающиеся. Нет среди них ни мятежа, ни раздора.

Что до меня, то я говорю тебе: твоё письмо — довод против тебя самого. Ведь ты назвал меня в нём «аль-Хаджж Али ат-Тамасини». Значит, я из Тамасина, как ты сам и написал. Это моя родина, место, где живу я, мои жёны и дети, где находится моё имущество. Мне не подобает отказываться от этой принадлежности.

Далее он привёл резкую народную поговорку: «Старик, да ещё даёт себя обмануть — прижми и режь». Смысл этих слов поясняют так: долгая жизнь должна научить человека мудрости и распознаванию уловок. Шейх продолжил:

Я — старик, и это предостережение относится ко мне. Меня не обманут ни похвалы, которыми ты меня украсил, ни мягкость твоего обращения.

Если Аллах наставит тебя, оставь жителей Тамасина трудиться для себя и заботиться о пропитании.

Если он согласится — этого мы и желаем. Если же откажется, скажи ему: Тамасин бодрствует, а не спит. Всевышний Аллах — с угнетённым и укрепляет его Своей помощью.

Ибн Джаллаб воспользовался внезапностью и напал на Тамасин с конницей и пехотой. Сиди Али сказал защитникам:

Сохраняйте терпение, взывайте к Всевышнему Аллаху сердцем и вверьте дело Аллаху, Пречист Он и Возвышен.

Кольцо осады сжималось, и ружейный огонь достиг внутреннего пространства завии. От ужаса и сильного страха у некоторых невольниц случились выкидыши.

Божественная ревность побудила Сиди аз-Зави, сына Сиди Али, находившегося в состоянии джазба — духовной поглощённости, — защищаться необычайными средствами: он брал сухой козий помёт и бросал во врагов, причиняя им страшный урон. Многие в неприятельском войске были убиты. Заметив это, Сиди Али сурово одёрнул его и запретил продолжать:

Я велел вам терпеть, а вы ослушались моего повеления и погубили рабов Аллаха средством, от которого они не способны защититься.

Сиди аз-Зави ответил:

Вы запретили нам действовать внешним образом, и мы повиновались. Но это — внутренняя защита, к которой нас вынудила необходимость.

Сиди Али призвал на него лишение зрения, хотя обычно никогда не молился о зле, и Сиди аз-Зави тотчас ослеп.

Когда положение дома Шейха стало ещё тяжелее, к нему подошли десять познавших Аллаха, обладавших духовными степенями. Среди них были Сиди ат-Тахир ибн Абд ас-Садик и Сиди Ахмад ибн Сулейман; остальные происходили из Уляд ас-Саих и Суфа. Один из них сказал:

Терпение иссякло. Мы — ваши слуги. Нас побудило сострадание к детям и женщинам, а также тревога о том бесчестье, которое может коснуться вашей чести и разнестись по странам.

Раз вы не желаете вводить своих сподвижников в сражение, мы, благодаря вашей химме и заботе, избавим вас и их от зла войны. Мы сообщили вам об этом, чтобы вы отпустили нас со своего дозволения: ослушаться вас для нас слишком тяжело.

Они продолжали говорить мягко и кротко, пока у одного из них не вырвалось:

Мы — ваши ифриты, господин мой! Напустите нас на них — и увидите!

Шейх взглянул на сказавшего это и рассмеялся, но в его улыбке чувствовался гнев:

Я и не думал, что у меня есть ифриты, пока вы сами не представились.

Рассказчик приводит поговорку: «Когда лев смеётся — он пожирает». Затем Шейх сказал им:

Расскажите мне, как поступали праведные предшественники из сподвижников нашего господина, Посланника Аллаха ﷺ, о которых он сказал: «Мои сподвижники подобны звёздам: за кем бы из них вы ни последовали, вы обретёте верный путь».⁸

Защищали ли они его ﷺ внешними средствами, когда положение становилось тяжёлым, хотя обладали особой заботой, тайнами и высокими духовными стоянками? Или говорили: «Мы — твои ифриты, мы защитим тебя внутренней защитой, посредством тайны»?

И это при тех великих тяготах и многочисленных войнах, которые им пришлось пережить!

Где ваша стоянка в сравнении с их стоянкой? Разве ваша тайна равна их тайнам? Какая постигшая вас беда сравнится с постигшим их?

Вам Аллах даровал тайну лишь ради милосердия к Своим рабам, а не ради их погибели. Сражаться тем способом, каким хотите вы, — значит сражаться обманом, а не согласно шариату.

Какое же основание для притязаний у вас есть? Вы — самые немощные из творений Аллаха и более всех нуждаетесь в Нём, Пречист Он и Возвышен. Именно Он защищает нас, вас и детей, о которых вы говорите, что они сильно напуганы.

Сиди Али упрекнул их за этот порыв. Всех их немедленно постигло наказание: число пострадавших составило одиннадцать человек, включая Сиди аз-Зави и Сиди ат-Тахира ибн Абд ас-Садика, да будет доволен ими обоими Аллах. Последний не произнёс ни слова, но находился вместе с ними.

Тем временем на владения Ибн Джаллаба напали с другой стороны. Его войско было вынуждено снять осаду и вернуться для собственной защиты. Так завершилась осада завии.

Знание, труд и служение людям

Став наставником, Сиди Али продолжал трудиться в садах. Он оставил более четырнадцати тысяч пальм, посаженных им или при его участии.

Сады давали работу молодёжи и средства на завию, учеников и бедняков. Не желая жить за чужой счёт, Сиди Али расходовал подарки вместе со своим имуществом на пути Аллаха.

В хозяйстве помогали Сиди Ахмад ибн Сулейман, Сиди Абдаллах Бадда, Сиди ат-Тахир ибн Абд ас-Садик и Сиди аль-Ахдар ибн Абд аль-Кадир аль-Бути. Они ведали урожаем, привозом пшеницы и ячменя из соседних областей, включая Тунис, приёмом гостей и снабжением нуждающихся. Многих бедняков Тамасина кормили постоянно.

«Вот это и есть алхимия»

Сиди Ибрахим ас-Судани, живший в тунисском городе Тозере, услышал о величайшем преемнике, Полюсе ат-Тамасини, да будет доволен им Аллах, о его высоком положении среди мусульман, известности среди тиджанийцев и особых дарах.

Сиди Ибрахим решил посетить Сиди Али ат-Тамасини в большой завии в Тамаллахте и попросить разрешения заниматься алхимией, которую некоторые считали наукой, способной превращать неблагородные металлы в редкие и драгоценные.

Он сохранил это намерение втайне и никому его не раскрывал, пока не вошёл в завию и не стал гостем Шейха.

Благодаря духовному свету Сиди Али, да будет доволен им Аллах, ему открылась цель посещения. Оказав гостю подобающий приём, Шейх вывел его в один из своих садов, чтобы показать пользу труда и возделывания земли, и предложил ему разные сорта фиников.

Затем Сиди Али остановил гостя и сказал:

Смотри внимательно.

Сиди аль-Хаджж Али стал прокапывать землю от оросительного канала к пальме и сказал:

Вот это и есть алхимия, бедняга! Возделывай землю — и она даст тебе урожай.

Сиди Ибрахим последовал наставлению. Аллах благословил его труд: он стал одним из крупнейших земледельцев Джерида и оставил детям тенистые сады, которые, по свидетельству автора жизнеописания, сохранялись в его время.

Дом Корана и знания

Сиди Али приглашал учёных из разных земель и определял каждому служение. В завии его дети, внуки и приезжие ученики изучали Коран, хадисы, фикх и арабский язык.

Сиди Саид аль-Фаси, вольноотпущенник Сиди Махмуда ат-Туниси, преподавал Коран, семь чтений, фикх и язык.

Сиди Ахмад ибн Аммар ат-Тагзути, ученик Сиди Халифы ибн Хасана аль-Гумари, преподавал и выносил фетвы. Сиди аль-Ахдар ибн Хаммана аль-Гумари преподавал и судил.

Другой учёный, Сиди Али ас-Судани, погребённый в Тамасине, обучал фикху, хадисам, языку, алхимии, астрономии, тайнам букв и математике.

Преподавал здесь и Сиди ат-Тиджани ибн Бабу аш-Шинкити из Мавритании.

Сиди Али одаривал знатоков Корана и их учителей. Когда Сиди Махмуд ибн ат-Тахир первым из его внуков окончил школу завии, он устроил торжество с учёными и знатными гостями, подарил ему пальмовый сад и сказал: «Сегодня завия обрела полноту».

Сиди Махмуд владел семью чтениями Корана, знал правила его написания и отличался прекрасным почерком. В семьях сохранялись переписанные им рукописи Корана и хадисов.

Между сыновьями Сиди Али распределил обязанности: Сиди Мухаммад аль-Ид возглавлял молитву вместо отца, Сиди Мухаммад ас-Сагир вёл домашние дела и снабжение, а их брат Сиди Али отвечал за земледелие. Сиди аль-Ахдар преподавал Коран и религиозные науки и мог выносить фетвы. Сиди Маамар (также Муаммар) советовал братьям, старший сын Хмайда (Ахмида) принимал гостей.

Примирение и защита соседей

Сиди Али примирил племена Труд и Уляд-Сууд в земле Суф: «Мы выкопали яму для смуты и похоронили её. Кто из вас извлечёт её оттуда, пусть пеняет только на себя».

Ибадитские торговцы Алжирской Сахары попросили его поручить заботу о них соседям — последователям Сиди Али из Уляд-Саид. Он дал такое наставление. Торговля наладилась, караваны обрели безопасность. Благодарность к нему передавалась поколениями: ибадитские делегации участвовали в торжествах завии, а Шейх Байюд пользовался почётом у тиджанийцев.

Духовное воспитание и ученики

Мукаддам и духовный воспитатель

Во время хаджа один из собратьев Сиди Ибн Саиха получил разрешение передавать вирд от мукаддама, назначенного Шейхом Ахмадом ат-Тиджани.

На обратном пути он попросил Сиди Али разрешения на некоторые зикры. Тот спросил:

— А есть ли у тебя разрешение передавать вирды тем, кто попросит их у тебя?

— Да, мукаддам такой-то уже дал мне это разрешение, — ответил паломник.

— А он духовный воспитатель — мурабби?

Шейх повторил вопрос, но паломник не знал ответа. Лишь после расставания понял: Сиди Али указывал на себя как на духовного воспитателя.

Продолжатели его служения

Когда Сиди ат-Тахир ибн Абд ас-Садик обрёл раскрытие в присутствии наставника, тот сказал: «Иди в Ифрикию и открой её посредством “Аль-Фатих ли-ма углик”». Ученик распространил Путь и этот салават в Тунисе и его областях. Погребён он в Тозере.

Сиди Абдаллаха ибн Укбу аль-Гумари Сиди Али направил в область Константины и соседние земли. Странствуя и передавая вирд, ученик привёл к Пути многочисленные группы жителей.

Получив разрешение передавать вирд, Сиди Мухаммад ибн Мансар ан-Наммуши попросил явных божественных знамений для своего невежественного и сурового народа. Сиди Али ответил: «Иди: я разрешаю тебе проявлять любые чудесные явления, какие пожелаешь». В Тебессе ученик прославился караматами и распространил Путь среди шавия, или намамша.

Сиди Абдаллаху Бадде Сиди Али разрешил духовное распоряжение сообществами джиннов.

Сиди Мухаммад ибн аль-Ильми, услышав повеление наставлять людей, признался: «Господин мой, пасти верблюдов в летнюю пору мне милее, чем нести бремя людей в наше время». Ему были милее неизвестность и служение Шейху. Сиди Али ответил:

Бедняга! Кто придёт к тебе с востока, назовёт тебя отцом, кто придёт с запада, назовёт тебя отцом, кто придёт справа, назовёт тебя отцом, кто придёт слева, назовёт тебя отцом.

Всё сбылось: Сиди Ибн аль-Ильми стал любимым наставником Эль-Алии, сохранив смирение и благоговейный адаб перед своим Шейхом.

Шариф Сиди Мухаммад ибн ас-Сиддик ас-Саихи много лет смиренно служил Сиди Али. Когда Аллах раскрыл его сердце, стал наставлять людей в Эт-Тайбате. Со всех сторон к нему приходили за благословением и духовной пользой.

Сиди Али отправил Сиди аль-Маннуби аль-Ифрики передавать Путь своему народу на тунисском побережье. Ученик опасался, что его не примут: жители следовали лишь тем, чьи чудеса видели воочию. Именно караматы привлекали многих в распространённый там тарикат Исавийя.

Придя в духовное волнение, Сиди Али разрешил ему проявлять те же чудеса, что и исавийские наставники, и передавать это разрешение другим. По «Гараиб аль-барахин», его последователи, в частности, лизали раскалённое железо без вреда. Зрители принимали их за исавийцев, пока не слышали имя Сиди Ахмада ат-Тиджани. Эти караматы привлекали людей к Сиди аль-Маннуби.

Сиди Мухаммад ибн Яма из Эль-Байяды в Вади-Суф часто посещал Сиди Али и любил оставаться при нём. Во время смуты жители Суфа проливали кровь и уничтожали чужие пальмы. Шейх велел ученику: «Иди и прочитай заклинание над землёй Суф: она обезумела».

Сиди Ибн Яма поспешил домой и по разрешению Шейха стал обходить землю с духовной сосредоточенностью, словно ограждая её. Аллах погасил смуту и вернул безопасность. С тех пор жители обращались к Сиди Ибн Яме в бедствиях и находили облегчение.

Среди других учеников известны Сиди аль-Ахдар ибн Абд аль-Кадир аль-Бути, Сиди Ахмад ибн Сулейман ат-Тагзути, Сиди Али ибн Ханиш аль-Гумари, Сиди Мухаммад аль-Ахдар ибн Хаммана аль-Гумари.

Среди его учеников также были Сиди Мухаммад ибн ан-Наср аль-Исави, Сиди Умар аль-Магриби, погребённый в Тунисе, и Сиди Умар аль-Алляни аль-Кайравани.

Сиди Мустафа ибн Аззуз

Сиди Мустафа ибн Мухаммад ибн Аззуз аль-Бурджи, наставник рахманийской халватийской традиции, приехал к Сиди Али по указанию своего Шейха Али ибн Умара, основателя завии Тульги. После духовного воспитания в Тамасине Сиди Али отправил его в Нефту на юге Туниса. Основанная там завия стала центром учёности и убежищем алжирских беженцев и повстанцев.

С обоими наставниками Сиди Али переписывался. Письма в Тульгу передавал уроженец Тамасина, живший там.

Видения и чудесные события

Сиди Сукайридж, вслед за Сиди Ибн Саихом, передаёт слова Сиди Али о частом видении Пророка ﷺ:

О такой-то, среди людей, живущих рядом с тобой в это время, есть тот, кто не делает ничего, ни малого, ни великого, иначе как с разрешения Пророка ﷺ, полученного лицом к лицу и воочию. Он даже не встаёт с постели, на которой спит, пока Пророк ﷺ не повелит ему.

Слушавшие поняли, что речь о нём самом. Сиди Ибн Саих добавляет: его духовное состояние подтверждало сказанное.

В «Итхаф» приводятся и другие его слова:

Вот уже восемнадцать лет я созерцаю Пророка ﷺ. Все свои движения и покой я получаю непосредственно от него. Даже когда хочу уснуть, он велит мне это ﷺ.

«Гараиб аль-барахин» сообщает и о беседе Сиди Али наяву с Шейхом Ахмадом ат-Тиджани, отвечавшим из могилы.

Пальма, нуждавшаяся в воде

По «Гараиб аль-барахин», гуляя по саду с Сиди Ахмадом ибн Сулейманом ат-Тагзути⁹, Сиди Али миновал пальму, затем вернулся, снял верхнюю одежду, прокопал канавку и пустил к ней воду. Он объяснил: «Она сообщила мне, что испытывает жажду: слуги её не полили».

Помощь в пути

Мауляй Ахмад аль-Абдалави, наставник Сиди Сукайриджа, рассказывал, как вёз с караваном три вьюка. Правитель города требовал по риалу за каждый. Денег не было, и он опасался лишиться груза.

Он обратился к духовной поддержке (химма) Сиди Али и просил Аллаха уберечь его в пути ради положения Шейха пред Ним.

С других взыскали плату, а он прошёл свободно: по его словам, Аллах скрыл его от сборщиков. Позднее Сиди Али спросил:

— Такой-то, заплатили ли люди французам риалы?

— Да, господин мой, кроме меня. Аллах скрыл меня от их глаз по благодати вашего положения пред Аллахом.

Залатанная одежда

По рассказу Мауляя Ахмада аль-Абдалави, посланец спешил предупредить Сиди Али о готовящемся нападении. Опасаясь разбойников, он надел залатанное рубище — мураккаа.

Застав Шейха среди старейшин племени и сподвижников, посланец постеснялся одежды и сел позади. Сиди Али обернулся:

Встань, подойди сюда. Если Аллах любит человека, Ему неважно, что тот одет в залатанное рубище, а если Он ненавидит его, Ему неважно, что тот одет в такое-то одеяние.

При этом Сиди Али назвал определённый вид дорогой одежды.

Разрешение, данное без просьбы

Мауляй Ахмад аль-Абдалави хотел попросить разрешения передавать вирд. Прежде чем он заговорил, Сиди Али сказал:

Тебе разрешено передавать Путь всякому, кто попросит его у тебя.

Сиди аль-Абдалави воздал Аллаху хвалу за эту великую милость.

Наставления и адаб

«Дощечка, мотыжка и чёточки»

Одно из его изречений соединяет учение, труд и поминание Аллаха:

Дощечка, мотыжка и чёточки — пока душа не выйдет.

Дощечка — для изучения Корана, мотыжка — для возделывания земли, чётки — для зикра. Он также говорил: «Кто воистину познал Аллаха, того не охватывает тревога» и «У меня нет врага, кроме шайтана».

Смирение и открытый дом

Одному из сыновей Сиди Али говорил:

Если окажешься в собрании, займи самое скромное место. Если тебя поднимут выше, это будет их милостью, если оставят, скажи: «Это моё место».

Всех детей он предостерегал:

Остерегайтесь ставить себя выше других, даже слуг: все вы — рабы Аллаха. Остерегайтесь думать, что вы лучше этих невольников: вы и они в равной степени рабы Аллаха. И остерегайтесь думать, что этот дом принадлежит лишь вам. Он принадлежит Шейху, и всё его имущество — имущество Шейха. У меня здесь нет ничего своего. Говорю вам: каждый, кто связан с Шейхом, имеет долю в этом моём доме.

О слуге по имени Саид он сказал:

Мой слуга знает наизусть «аль-Фатиху», «Салят аль-Фатих ли-ма углик» и «Джаухарат аль-Камаль». Его имя — Саид. Весь мир и всё, что в нём, не сравнятся с ним по ценности. Однако отправьте его в землю аль-Джарид.

О Шейхе ат-Тиджани

Его любовь к наставнику выражалась и в словах: «Кто является познавшим, пусть познает Сиди Ахмада, кто любит, пусть любит Сиди Ахмада, кто повествует, пусть повествует о Сиди Ахмаде ат-Тиджани. Что бы вы ни говорили о достоинствах Шейха, его достоинства превосходят ваши слова».

Он также говорил:

Кто обладает познанием, пусть познает Шейха. Кто говорит, пусть говорит о Шейхе. Кто служит, пусть служит Шейху.

И говорил:

Я говорю вам: эта эпоха принадлежит ат-Тиджани до Дня воскресения. Власть и распоряжение в ней принадлежат ат-Тиджани до Дня воскресения. Ни одному обладателю корзины или плетёной кошницы не осталось никакого распоряжения во владычестве ат-Тиджани.

И наставлял:

Не бойтесь никого, никакого создания в этом мире, какой бы степени оно ни достигло. Бойтесь лишь Аллаха, Пречист Он и Возвышен, Господина бытия ﷺ и Шейха.

О духовном служении своего дома

Сиди Али говорил¹⁰:

Всякое исцеление выходит из моего дома, всякое врачевание исходит из моего дома. Всякий, кто обрёл счастье, обрёл его через мой дом. Всякий, кто был лишён, был лишён через мой дом.

Мой дом — красильня для авлия. Всё, что происходит в этом бытии, имеет исток в моём доме — до самого трубного гласа.

Степени последователей Пути

Мауляй Ахмад аль-Абдалави рассказывал: объясняя степени последователей Мухаммадова Пути, Сиди Али указательным пальцем правой руки поочерёдно указал на безымянный, средний и указательный пальцы левой и сказал:

— Степени сподвижников этого Мухаммадова Пути — ближняя, средняя и дальняя — вот так.

Затем он пояснил:

Ближняя степень: язык Присутствия Печати говорит её обладателю: «Если ты воспротивишься мне даже мимолётной мыслью — умрёшь неверным», — да сохранит Аллах.

Средняя степень — это степень мукаддамов, ибо назначение относится к великим степеням.

Дальняя степень — это степень тех, кому недостаёт твёрдой решимости на Пути. Леность мешает им должным образом исполнять требуемые от них обязанности. Порой они по лености даже просыпают ночную молитву — иша.

Однако люди всех этих степеней входят под поручительство Пророка ﷺ, о котором сообщил наш господин, да будет доволен им Аллах.

Следование Книге и Сунне

О своих детях и следовании за ними он предостерегал:

Если увидите, что кто-либо из моих детей летает на своём молитвенном коврике, но противоречит Книге и Сунне, — не следуйте за ним.

Последние годы и кончина

По пятницам Сиди Али ездил на мулице в старый Тамасин на молитву, вазифу и хайлялу. Это продолжалось, пока правительница не потребовала от городского имама угодной ей фетвы. За отказ его убили на минбаре. Сиди Али сказал: «Я не буду жить среди людей, которые не запрещают порицаемого». В 1257 году хиджры (1841 год) он установил пятничную молитву в своей завии.

В 1259 году хиджры (1843 год) Сиди Али тяжело заболел. Болезнь началась в области пупка.

Письмо из Бискры

В 1260 году хиджры (1844 год), когда французские войска достигли Бискры, от их властей пришло письмо: «Мы — люди мира и благодеяния и желаем сближения и знакомства». У них было намерение подчинить Тамасин.

Не ответив ни буквой, Сиди Али завернул письмо в белую льняную ткань и отправил Шувейхе, главе общины Тамасина, замещавшей сына. Она сказала: «Это знак смерти: льняная ткань, в которую завёрнуто письмо, свидетельствует об этом».

В эти дни он повторял:

Уходим, уходим! Это время испортилось и оказалось в руках тех, кто его портит. Кто говорит «я не лгу» — лжёт, кто говорит «я не краду» — крадёт. Остались лишь истинный шариф да истинный тиджани.

Он говорил также: «Лучше джаллаби, чем даввади, лучше даввади, чем христианин». Автор связывает эти слова с нежеланием жить под французской властью. Сиди Али просил Аллаха упокоить его прежде, чем он увидит колонизаторов и окажется под их властью. Он скончался до занятия Туггурта и окрестностей.

Последнее посещение сада и прощание с семьёй

За день и ночь до кончины Сиди Али пришёл в сад. Под большой плодоносящей пальмой росла маленькая, словно дочь возле матери. Он велел срубить большую у основания, оставив маленькую. Работники просили сохранить красивое, плодоносное дерево, но он настоял.

Когда пальму повалили, он сказал: «Благословение — в потомке. Говорят: кто оставил дочерей, тот не умер». «Гараиб аль-барахин» видит здесь указание на его кончину и переход служения к сыну.

В последнюю ночь Сиди Али велел двум служанкам омыть его и впал в духовное отсутствие. Придя в себя, спросил: «Разве я не велел вам омыть меня?» Они ответили, что омыли. «Я не почувствовал. Повторите омовение», — сказал он.

Служанку Фатиму он послал за женой аль-Хальвией и сыном Сиди Мухаммадом ас-Сагиром. Сыну велел собрать братьев для наставления:

Слушайте! Завещаю вам заботиться друг о друге. Завещаю вам поддерживать дела завии — молитву, чтение Корана и зикр. Кто в чём-либо нуждается, пусть придёт ко мне: если я не исполню его нужду, пусть призовёт меня к ответу перед Аллахом. Тому, кого я оставил на своём месте, принадлежат ключ, руководство молитвой, пальмовый сад и всё остальное.

Знайте, что я жив в своей могиле: отвечаю миром тому, кто приветствует меня миром. Я — привратник у дверей моего дома. При моей жизни распоряжался Шейх. После моей смерти буду распоряжаться я. И всё, чего достиг Шейх, достиг и я, кроме сокрытой стоянки. Завещаю вам доброе отношение к дому Шейха. Соблюдайте адаб с Шейхом Мухаммадом аль-Хабибом.

Аль-Хальвии он оставил два письма: Сиди Мухаммаду аль-Хабибу и своему сыну Сиди Мухаммаду аль-Иду. Повторял: «Мы уходим в Суф». Затем сказал: «Ступайте к своим ложам».

Сиди Мухаммад ас-Сагир предупредил братьев: «Эта ночь велика. Берегитесь сна: Шейх непременно уйдёт. Если жители Тамасина узнают о его смерти, они силой заберут его». Желая похоронить отца в Тамаллахте, где он жил, сыновья остались у внутренней мечети Хауш-аль-Абид.

Сиди Мухаммад ас-Сагир принёс, как обычно, воду для ночного омовения, но отец велел не приближаться. Через некоторое время сын вернулся и позвал: «Господин мой! Господин мой!» Ответа не было. Коснувшись сердца, он понял, что отец ушёл к Аллаху, и поспешил к братьям.

Сиди Али ат-Тамасини скончался во вторник, 22 сафара 1260 года хиджры (12 марта 1844 года), да помилует его Аллах.

Он был похоронен в завии в Тамаллахте возле Тамасина.

Ахмад ибн Билькасим ибн Лили, известный как Майда, из Гумара и любимый Шейхом Муса аль-Васиф, позванные одним из сыновей, омыли его и положили на циновку. После заупокойной молитвы читали Коран. Всё совершали тайно, опасаясь жителей Тамасина.

Из-за рыхлой почвы в могилу поместили деревянный ящик. Заперев наружную дверь, погребение завершили до рассвета. Утром пришедшие жители Тамасина узнали, что всё уже закончено.

Семья и потомки

У Сиди Али было пятнадцать сыновей и восемь дочерей¹¹.

Сыновья и дочери

Сын	Рождение и кончина	Сведения
Хмайда	Род. 1198 г. х. (1783–1784 гг.) Ум. 1277 г. х. (1860–1861 гг.)	Старший сын. Мать — Фатима ат-Тамасиния. Умер в Тамаллахте.
Ат-Тахир	Род. 1204 г. х. (1789–1790 гг.) Ум. 1280 г. х. (1863–1864 гг.)	Родной брат Хмайды, младше на шесть лет. Умер в Тамаллахте.
Аз-Зави	Род. 1212 г. х. (1797–1798 гг.) Ум. 1262 г. х. (1845–1846 гг.)	Мать — Халима ат-Тамасиния. Умер в Хиджазе.
Мухаммад аль-Ид	Род. 1230 г. х. (1814–1815 гг.) Ум. 1292 г. х. (1875–1876 гг.)	Родной брат аз-Зави, первый преемник отца. Погребён рядом с ним.
Мухаммад ас-Сагир	Род. 1232 г. х. (1816–1817 гг.) Ум. 1309 г. х. (1891–1892 гг.)	Мать — аль-Хальвия ас-Саихия. Погребён рядом с отцом.
Али Первый	Род. 1238 г. х. (1822–1823 гг.) Ум. 1300 г. х. (1882–1883 гг.)	Погребён в усыпальнице отца.
Мухаммад аль-Хабиб	Род. 1239 г. х. (1823–1824 гг.) Ум. 1280 г. х. (1863–1864 гг.)	Погребён в Эль-Хаджире.
Ибн Салим	Род. 1239 г. х. (1823–1824 гг.) Ум. 1273 г. х. (1856–1857 гг.)	Умер в Благородной Мекке.
Аль-Ахдар	Род. 1239 г. х. (1823–1824 гг.) Ум. 1292 г. х. (1875–1876 гг.)	Мать — аль-Хальвия, также названная ас-Сахией. Погребён рядом с отцом.
Маамар	Род. 1241 г. х. (1825–1826 гг.) Ум. 1310 г. х. (1892–1893 гг.)	Погребён в усыпальнице отца.
Хаддари	Род. 1243 г. х. (1827–1828 гг.) Ум. 1295 г. х. (1878 г.)	Мать — Фатима ат-Тамасиния. Умер и погребён в Тунисе.
Мухаммад аль-Кабир	Род. 1247 г. х. (1831–1832 гг.) Ум. 1291 г. х. (1874–1875 гг.)	Погребён в усыпальнице отца.
Мухаммад ас-Сули	Род. 1259 г. х. (1843–1844 гг.) Ум. 1314 г. х. (1896–1897 гг.)	Мать — аль-Джалля ас-Саихия. Родился за год до кончины отца, погребён в его усыпальнице.
Ахмад Зинкилю	Род. 1259 г. х. (1843–1844 гг.) Ум. 1260 г. х. (1844–1845 гг.)	Прожил шесть месяцев.
Али Младший	Род. 1259 г. х. (1843–1844 гг.) Ум. 1260 г. х. (1844–1845 гг.)	Прожил пять месяцев, скончался вскоре после отца.

Его дочерей звали Саадия, Фатима, Наджма, Футайма, Арабия, Мама, Хадда и Джума.

Родство с домом Шейха Ахмада ат-Тиджани

Сиди Али просил, чтобы его кровь и плоть соединились с кровью и плотью наставника. Эта просьба исполнилась в браках дочерей Сиди Мухаммада аль-Хабиба с его сыновьями и внуками.

Дочери Сиди Мухаммада аль-Хабиба, сына Шейха Ахмада ат-Тиджани, вышли за сыновей и внуков Сиди Али, дав начало многочисленному потомству:

Дочь аль-Хабиба	Кончина и погребение	Супруг и дети
Хадиджа Старшая	Умерла в 1299 г. х. (1881–1882 гг.), погребена в Айн-Мади.	Мухаммад аль-Ид
Фатима Барри	Умерла в Мекке в 1276 г. х. (1859–1860 гг.).	Мухаммад ас-Сагир. Сын — Мухаммад
Хадиджа Вторая	Умерла в 1301 г. х. (1883–1884 гг.), погребена в Тамасине.	Мухаммад ас-Сагир, после смерти сестры. Сын — аль-Ид
Фатима Кина	Умерла в 1290 г. х. (1873–1874 гг.), погребена в Айн-Мади.	Хаддари
Хафса	Умерла в 1298 г. х. (1880–1881 гг.), погребена в Гумаре.	Мухаммад аль-Хабиб
Мама Первая	Умерла в 1298 г. х. (1880–1881 гг.), погребена в Тамасине.	Маамар
Мама Вторая	Умерла в 1275 г. х. (1858–1859 гг.), погребена в Айн-Мади.	Аль-Ахдар
Аиша Хурра	Умерла в 1318 г. х. (1900–1901 гг.), погребена в Айн-Мади.	Али
Аиша Кина	Умерла в 1275 г. х. (1858–1859 гг.), погребена в Тамасине.	Мухаммад аль-Араби, внук Сиди Али. Сын — Мухаммад аль-Кабир
Кульсум	Умерла в 1289 г. х. (1872–1873 гг.), погребена в Тамасине.	Мухаммад ас-Сули
Рукайя	Умерла в 1287 г. х. (1870–1871 гг.), погребена в Тамасине.	Махмуд, внук Сиди Али
Халлюма	Умерла в 1317 г. х. (1899–1900 гг.), погребена в Тамасине.	Мухаммад аль-Араби, внук Сиди Али. Сын — Мухаммад аль-Ид
Мубарака	Умерла в 1307 г. х. (1889–1890 гг.), погребена в Тамасине.	Мухаммад, внук Сиди Али. Сын — Мухаммад аль-Башир
Ямина	Умерла в 1285 г. х. (1868–1869 гг.), погребена в Гумаре.	Ахмад, внук Сиди Али
Авиш	—	Хаддари. Сын — Араби

Преемники в Тамасине

После кончины Сиди Али служение в завии продолжили его сыновья, а затем потомки. Ниже приведены годы начала и окончания их руководства.

Наставник	Годы руководства
Сиди Мухаммад аль-Ид, сын Сиди Али	Начало: 1260 г. х. (1844 г.) Окончание: 1291–1292 г. х. (1875 г.)
Сиди Мухаммад ас-Сагир, сын Сиди Али	Начало: 1291–1292 г. х. (1875 г.) Окончание: 1309–1310 г. х. (1892 г.)
Сиди Маамар, сын Сиди Али	Начало: 1309–1310 г. х. (1892 г.) Окончание: 1310–1311 г. х. (1893 г.)
Сиди Хамма ибн Мухаммад аль-Ид	Начало: 1310–1311 г. х. (1893 г.) Окончание: 1330–1331 г. х. (1912 г.)
Сиди аль-Башир, сын Сиди Хаммы	Начало: 1330–1331 г. х. (1912 г.) Окончание: 1336–1337 г. х. (1918 г.)
Сиди Мухаммад аль-Ид	Начало: 1336–1337 г. х. (1918 г.) Окончание: 1345–1346 г. х. (1927 г.)
Сиди Ахмад ибн Хамма	Начало: 1345–1346 г. х. (1927 г.) Окончание: 1398–1399 г. х. (1978 г.)
Сиди аль-Башир ибн аль-Ид Второй	Начало: 1398–1399 г. х. (1978 г.) Окончание: 1420–1421 г. х. (2000 г.)
Сиди Мухаммад аль-Ид, сын Сиди Мухаммада аль-Башира	Начало: 1420–1421 г. х. (2000 г.) Окончание: 1448 г. х. (2026 г.)

После кончины Сиди Мухаммада аль-Ида в 1448 году хиджры (20 августа 2026 года) преемником стал Сиди Ахмад Шауки ат-Тиджани, потомок Сиди Али ат-Тамасини, вступивший в руководство завией в 1448 году хиджры (21 августа 2026 года).

Память о нём и продолжение служения

Усыпальница

В 1284 году хиджры (1867–1868 гг.) Сиди Мухаммад аль-Ид возвёл над могилой отца прочную, искусно украшенную усыпальницу с высоким куполом и шёлковыми тканями. Автор «Гараиб аль-барахин» описывает радость и душевный простор её посетителей.

Духовное наследие

Много лет спустя Сиди Сукайридж услышал от своего наставника Мауляя Ахмада аль-Абдалави рассказ о том, как Сиди Али разрешил ему передавать вирд, не дожидаясь просьбы. Он подумал:

Как прекрасно разрешение, полученное таким образом! Интересно, если бы я попросил моего наставника об этом, дал бы он мне его?

Сиди Сукайридж решил не просить: лучше то, что даровано без просьбы. Так и прежде он с благодарностью Аллаху принимал любовь наставника.

Наставник же разрешал любые просьбы, приводя через Сиди Ибн Саиха слова Шейха Ахмада ат-Тиджани:

Я люблю всякого, кто просит у меня.

Сиди Сукайридж объясняет эти слова стремлением приносить пользу рабам Аллаха.

Сиди аль-Абдалави обернулся к нему и сказал: «Тебе разрешено».

Увидев в этом духовное раскрытие наставника, Сиди Сукайридж поблагодарил Аллаха за незаслуженный дар и попросил содействия в угодном Ему.

Продолжение учёной жизни

У сыновей и внуков появились семейные учителя: при Шейхе Хамме — Сиди Ахмад Бассаси и его брат Сиди ат-Тахир, при Сиди аль-Иде ибн Мухаммаде ас-Сагире — Сиди Ахмад ибн Мурейзик аль-Гумари, при Сиди ас-Садике ибн Мухаммаде аль-Иде — Сиди Али ибн Амурийя аль-Гумари, при Сиди Махмуде ибн Мухаммаде аль-Иде — Сиди Али ибн Майлуд.

В Хауш-аль-Абид преподавали Сиди Иди аль-Айиб и муэдзин Сиди аз-Зави.

В Тунис на учёбу отправились: в 1349–1350 годах хиджры (1931 год) — братья ас-Сагир, Араби и Махмуд, сыновья Шейха Хаммы, в 1350–1351 годах хиджры (1932 год) — Абд аль-Хамид ибн Алива, в 1351–1352 годах хиджры (1933 год) — Сиди аль-Ид ибн Али.

В завии действовали кружки: в Дар-аль-Карруса преподавал Шейх Хамма, у Сиди Ахмада ибн Хаммы изучали религиозные дисциплины, у Сиди Хакки ас-Саиха — литературу и поэзию.

Обновление усыпальницы и школы

Потомок Сиди Али Сиди Мухаммад аль-Башир ибн аль-Ид Второй обновил усыпальницу. На открытии 7 шаабана 1419 года хиджры (26 ноября 1998 года) присутствовали Сиди Абд аль-Джаббар ат-Тиджани, потомок Сиди Ахмада ат-Тиджани, шарифы и многочисленные братья.

Сиди Мухаммад аль-Башир начал также обновление коранической школы. После его кончины дело завершил сын Сиди Мухаммад аль-Ид. Школа открылась 3 раджаба 1421 года хиджры (3 октября 2000 года). Первоначально в ней было два класса и вспомогательные помещения. Первый выпуск знатоков Корана чествовали на маулиде 1423 года хиджры (2002 год), последующие — в рамадан и дни рождения Пророка ﷺ.

Память в стихах

С гробницей Сиди Али ат-Тамасини связаны элегия Сиди Ибрахима ар-Рияхи и хвалебная касыда Мухаммада аль-Ида Аль Халифы.

Элегия Сиди Ибрахима ар-Рияхи

Остановись со смирением, стыдливостью и почтением,
Дай льющимся слезам свободно течь.

Соблюдай истинный адаб и сними
Обувь собственной гордости перед этим макамом.

Проси Аллаха о желанном и умножай просьбы:
Ты достоин получить всё, к чему стремишься.

Ведь ты находишься подле сына Исы —
Избранника святых, имама Али.

Стояние при нём по своему достоинству равно
Стоянию между Замзамом и Макамом.

Он — потомок лучшего из людей; в нём
Духовное родство подкрепило родство телесное.

Свет солнца сына Салима возвышается
Меж цветами восточного ветра и полной луной.

Милость Аллаха к творениям и помощь,
Благотворный дождь, изливающийся из облаков.

Клянусь Аллахом, погребавшие его не ведали,
Что положили в прах драгоценность высот.

Не один лишь Тамасин лишился его:
Это утрата для всего свода ислама.

Он не умер смертью в полном смысле слова:
Это лишь переход к славе Обители мира.

Да приветствует Аллах его душу благоуханием довольства,
А его прах — чистейшим приветствием мира.

Да дарует людям прекрасное терпение:
Разлука с ним повергла их в смятение.

Мир померк, когда было отмечено его кончиной:
«Скрылся полюс руководства, имам людей».

Касыда Мухаммада аль-Ида Аль Халифы

О посетитель этого святилища! Ты достиг желанного.
Доверься здесь благой вести, оставь всякое сомнение.

Без сомнения, ты пришёл ко вратам Аллаха,
А пришедший к вратам Аллаха удостаивается безопасности.

Соблюдай здесь этикет царских дворов:
Пред тобой по решению Аллаха владыка, утвердившийся в своём положении.

Приветствуй его и стой, ища через него заступничества
Перед твоим Всевышним Господом; проси — и тотчас получишь.

Здесь — наследник степени Печати ат-Тиджани,
Халифа земли Али ат-Тамасини.

Приют каждого притеснённого, руководство всякому растерянному,
Утешение всякому опечаленному, богатство всякому бедняку.

О господин мой! Я пришёл к тебе посетителем и гостем.
Разве бывает несчастен гость султанов?

Твоя гробница возвышенна, хотя находится в земле,
Твоя могила — из благоухания, хотя сложена из глины.

В ней о благоухании твоей тайны возвещает
Небесное дуновение из цветов мира барзаха.

Неудивительно, что твой гость получает просимое,
Достигает довольства, защиты и неприступности.

Вознагради мою добрую надежду принятием и довольством
Ради достоинства твоих благороднейших, благословенных сыновей.

Они остались вождями Ахмадийского пути, господами,
Высоко несущими головы, гордыми в своём благородстве.

Пребывай же почитаемым у Господа, заступником,
И оставайся высоким в мире и в религии.

Примечания

1. Шейх Ахмад Сукайридж аль-Фаси — марокканский исламский учёный, судья и наставник тариката Тиджанийя. Родился в 1295 году хиджры (1878 год) в Фесе, получил образование в аль-Каравийин. Был учеником Шейха Ахмада аль-Абдалави. Скончался в 1363 году хиджры (1944 год). Автор «Кашф аль-хиджаб» — собрания жизнеописаний сподвижников Шейха Ахмада ат-Тиджани, одного из основных источников этой статьи. ↩︎
2. Али ибн Халифа — автор выпускной работы по истории «Шейх аль-Хаджж Али ат-Тамасини. Его жизнь и наследие. 1766–1844», подготовленной в Университете Эль-Уэда в 1434–1435 годах хиджры (2013 год). Исследование цитирует «Гараиб аль-барахин», «аль-Урф ар-райхани» и другие сочинения. Семейные сведения сверены по его русскому переводу, с. 29–33; сведения об учителях и школе — с. 78–81. Оба стихотворения приведены по переводу приложения. ↩︎
3. Арабская биография на сайте «Нафахат»: беседа с Сиди Мухаммадом аль-Кабиром, переписка во время осады Айн-Мади, столкновения с Бану Джаллаб и история Ибрахима ас-Судани. Письмо аль-Хабиба в самом арабском источнике передаётся по смыслу, а не как документальная копия. В начале рассказа об осаде указана дата 1254 года хиджры (12 июня 1838 года), затем сказано, что осада началась через десять дней. Какое событие относится к первой дате, не уточняется. ↩︎
4. «Итхаф ахль аль-маратиб аль-ирфания» Сиди Мухаммада аль-Худжуджи аль-Хасани, т. 1, с. 200. ↩︎
5. Шейх Мухаммад аль-Араби ибн Мухаммад ас-Саих аш-Шарки аль-Умари — марокканский учёный и наставник Тиджанийи, живший в Рабате. Скончался в 1309 году хиджры (1892 год). Автор «Бугьят аль-мустафид ли-шарх Муньят аль-мурид» («Бугья») — комментария об учении тариката и духовном воспитании. ↩︎
6. Шейх Шариф Мухаммад ат-Таййиб ас-Суфьяни аль-Хасани — марокканский суфий, один из близких учеников Шейха Ахмада ат-Тиджани, живший в Фесе. Скончался в 1259 году хиджры (1843–1844 гг.). Составитель «аль-Ифада аль-Ахмадийя ли-мурид ас-са‘ада аль-абадийя» («Ахмадовы наставления для стремящегося к вечному счастью») — сборника изречений и наставлений своего учителя. ↩︎
7. Существуют разные версии рассказа о конфликте с Ибн Джаллябом. ↩︎
8. Слова «Мои сподвижники подобны звёздам…» сохранены в цитате. Их достоверность как хадиса не установлена; аль-Баззар считал эту передачу недостоверной.
   
   Близкий смысл — особое значение присутствия сподвижников как защиты для общины — подтверждается достоверным хадисом Абу Мусы аль-Ашари, да будет доволен им Аллах, переданным от него его сыном Абу Бурдой:
   
   «Мы совершили молитву магриб вместе с Посланником Аллаха ﷺ, а затем сказали: “Хорошо бы нам остаться здесь, пока мы не совершим с ним молитву иша!” И мы остались сидеть. Он вышел к нам и спросил: “Вы всё ещё здесь?” Мы ответили: “О Посланник Аллаха! Мы совершили с тобой магриб, а затем решили остаться, пока не совершим с тобой иша”. Он сказал: “Вы поступили хорошо” — или: “Вы поступили правильно”.
   
   Затем он поднял голову к небу — а он часто поднимал голову к небу — и сказал: “Звёзды — защита для неба. Когда звёзды уйдут, с небом случится то, что ему обещано. И я — защита для моих сподвижников. Когда я уйду, с моими сподвижниками случится то, что им обещано. И мои сподвижники — защита для моей общины. Когда мои сподвижники уйдут, с моей общиной случится то, что ей обещано”».
   
   «Сахих» Муслима, хадис № 2531, книга «Достоинства сподвижников». Этот хадис подтверждает указанный общий смысл, но сам по себе не устанавливает достоверность формулировки «за кем бы из них вы ни последовали, вы обретёте верный путь». ↩︎
9. Сиди Ахмад ибн Сулейман ас-Суфи ат-Тагзути — сподвижник Шейха Ахмада ат-Тиджани, связанный с Тагзутом в Вади-Суф, помощник Сиди Али в делах завии. Али ибн Халифа, с. 55, 57, 76. ↩︎
10. В переводе «лишение» понимается как утрата духовного дара; «красильня для авлия» — образ обретения духовной «окраски». ↩︎
11. Григорианские диапазоны для годов рождения и кончины и диапазоны хиджры для сроков руководства рассчитаны по табличному исламскому календарю. Они показывают возможные годы, а не точные даты событий. Датировки с указанием дня и месяца сохранены по источникам; местное лунное наблюдение может отличаться от табличного расчёта на один день. ↩︎

«А те, которые пришли после них, говорят: “Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный”» (59:10)